– Мы экспериментировали с миром теней и зашли слишком глубоко. Тени… их было много. А мы оба хотели жить. Я попытался сплести заклинания с хаосом и получил отдачу, в меня впилась тень. Мы выбрались, но во мне тёк яд. Я умирал и не знал об этом.
Шорох вздоха проносится по переходу, тревожа комочки теней по углам. Их тут много.
– Я всё ещё не хотел умирать. Но Шорохов отказался помогать, я справлялся сам. И, так или иначе, тень поглотила меня. Красота, правда?
Он вздымает руки к полосам света, и на них видна блестящая чешуя. По ним будто проходят огненные всполохи. Кирилл отступает, ощущая комок желчи в горле. Сила этого существа давит, отнимает волю. Приблизившись, он протягивает руки. Взмах, и Кирилл падает на колени, задыхаясь от тягости и тени внутри, и мага перед собой. Ледяные пальцы, как острия кинжалов, проходят по горлу Кирилла, запрокидывая подбородок и вытягивая саму магию.
– Ты такой горячий. – Маг-тень склоняется к самому лицу. – Огненный мальчик. А я… не человек, не тень. М-м-м. Застрял на границе миров. – По коже Кирилла тянется цепочка вмерзающих прикосновений. – Но я всё ещё хочу жить. Ирония, не правда ли?
Пальцы слабеют и разжимают кинжал. Рядом вырастает Николай.
– Отпусти его.
– Ах да.
Тяжесть проходит. Кирилл судорожно хватает воздух, чувствуя себя расшатанным и выжатым до предела. Огонь тлеет внутри угольками вместо привычного хаоса. Так близко к краю колодца.
– Уходите. Мне вы пока неинтересны. Всё, что я хотел, я сказал.
Маг словно растворяется перед ними. Николай помогает Кириллу подняться с пола. Молча они выходят из здания.
Осенний воздух облегчающим холодом ударяет в виски, отгоняя липкие ощущения прикосновений мага-тени. Пальцы трясутся до того, что пламя не сразу вспыхивает.
Страх – вот что он почувствовал. Впервые за долгое время Кириллу страшно не за других, а за самого себя.
– Как давно ты знаешь его? – Голос хриплый и сухой. Внутри не текущая магия, а её нервные толчки.
– Кирилл…
– Как давно?
Со сжатых кулаков на землю опадает пламя, насыщенное красными всполохами. Жертвенная кровь того, кто проклят испорченностью своей души. Тень навеки с ним. И лучше сдохнуть, чем стать тем, что притаилось в здании.
Воздух горчит древесно-земляным привкусом, асфальт под ногами размягчается, трескаясь от воздействия двух магов, носящих в себе силу земли. Здание возвышается чёрной пустой громадой в сером тяжёлом небе. Кажется, вместо сердца пустота, вымораживающая даже его огонь.
Когда они отходят от башни, Николай всё-таки отвечает:
– Я ни разу не видел его до этого. Я не знал, кто в башне.
Кирилл прислоняется к дверце машины и смотрит на небо. Он не может не думать: вот каким он сам мог бы стать. Или станет. Однажды. Опасной тварью без следа чего-то человеческого. Как же паршиво! Кирилл закуривает, но тут же гасит сигарету и в сердцах кидает окурок прямо на землю. Втирает его носком тяжёлого ботинка. Вдавливает, как горечь в глубину себя самого. Надо как-то жить. Но что, если у него не останется ориентиров, только зеркальная мозаика теней?
– Мне кажется, мы ничего толком не узнали, – зло бросает Кирилл. – Искать среди милинов!
– И то, что это существо – «проект» Шорохова. И я намерен найти его. К тому же… видимо, мы на пороге войны. И надо выяснить, кто её затевает.
Что ж, это тоже ориентир. Шторм четырёх стихий уже зародился, затягивая в себя и стражей, и магов, и теней. Только бы хватило сил его обуздать.
На обратной дороге Николай устраивается на заднем сиденье, откидывает голову и устало прикрывает глаза. Вопросы излишни – следы теней всегда настырно саднят и беспокоят, заживая медленно и неприятно.
– Ты уже узнавал про Анну?
Николаю всё равно не до сна после разговора с магом-тенью, а Кирилла тяготит молчание в дороге сквозь муть ливня.
– С ней общается Бюро, мне сказали пока не лезть.
Оба замолкают. Кирилл размышляет, что едва не перечеркнул годы их дружбы, отгораживаясь после истории с тенью, не догадываясь: он сам себя загоняет в яму. Наверное, давно не было такого, что каждый оказывался на грани – как вчера, при нападении на Николая, или с едва не вырвавшейся тенью.
Самая крепкая связь может истончиться и провиснуть, если не нужна. Кирилл считал, что справится сам.
Он не думал, что якорь работает в обе стороны, пока не почувствовал вчера вечером тревогу за Николая. А ведь осталось только одно звено.
Кажется, тот всё-таки задрёмывает. И хорошо, хоть поспит после тяжёлой ночи.
Припарковавшись у здания Службы, Кирилл не торопится глушить мотор, наблюдая за мельтешением «дворников», смахивающих капельки дождя с лобового стекла.
Опасность всегда исходила из мира теней. Но куда опаснее могут быть люди.
– Приехали? – сонно спрашивает Николай, потирая глаза и запахивая пальто.
– Да, только что.
– Отлично. Надо заказать кофе у Вари, пока…
Он как-то странно обрывает фразу, отворачиваясь к окну.
– Может, возьмёшь выходной? – с тревогой спрашивает Кирилл.
– Я в порядке.
