Лиза в нетерпении скидывает с него рубашку, замирая на мгновение от вида шрамов и отметин теней на его груди и животе. Аккуратно касается кончиками пальцев тугих бинтов на руках.
– Их… так много. – Она поднимает на него растерянный взгляд.
– Ерунда.
Николай притягивает её к себе, не давая времени на сомнения или сочувствие. Резко подхватывает и усаживает на стол, кажется, опрокидывает несколько стаканов и чашек. Она обхватывает его ногами, явно прося о большем, её кожа покрывается мурашками, когда он проводит по позвоночнику и ниже, вдоль ремня узких джинсов. Мелькает мысль, что Сюзанна вряд ли простит сломанный стол. Николай отстраняется и тянет за собой.
В гостиной ещё пахнет горьковато-пряными травами и тонким дымом. Одежда летит на пол вместе с бельём, и оба замирают друг напротив друга, изучая. Под драными джинсами и футболкой скрыто тонкое тело, соблазнительные груди, в одном соске блестит капелька пирсинга, которой так и хочется коснуться языком. А эти бёдра!
Николай легонько толкает Лизу на диван и скользит следом. Проводит кончиками пальцев от ключицы к животу, очерчивает языком ореолы сосков, дразнит, чередуя нежность и настойчивость. Едва уловимыми касаниями ласкает бёдра и тут же прикусывает мочку уха. С его пальцев невольно срываются искры, слегка обжигая и сбивая дыхание.
Доводит предвкушение до жгучего желания, до того, что она обхватывает его ногами, а пальцы цепляются за спину.
Теперь уже Лиза толкает его в плечи, и он позволяет сесть сверху. Пока. Она наклоняется, соски касаются груди, и Николай стискивает ладонями талию, пока отвечает на долгий поцелуй со вкусом той печали, что звучала в песне.
Желание нестерпимо, и, насколько Николай разбирается в женщинах, у обоих: дыхание учащается, а ласки становятся настойчивее, требовательнее. Как же упоителен этот восторг от близости, как приятно отдаваться этой лихорадке страсти!
Лиза чуть приподнимается, но Николай перехватывает её бёдра и резко опрокидывает на диван: нет уж, ведёт здесь он. Ему кажется, Лиза улыбается, но он очередным поцелуем стирает эту улыбку жаждой ласк её языка. Интересно, а как бы ощущались эти прикосновения на члене… он обрывает мысль. Не сейчас.
Николай резко раздвигает бёдра, но входит медленно и осторожно, и с её губ срывается густой стон.
Она как бурлящая вода.
И ничто сейчас не имеет значения, кроме сбивчивого дыхания, одного на двоих, переплетения объятий и терпкой истомы. Кроме движения тел и требовательных поцелуев, кроме этого мига соития, кроме того, как податлива она в его руках и как легко отзывается на каждое прикосновение. Николай доводит её до бездны, и под сбивчивые крики и стоны сам падает во тьму наслаждения.
Он утыкается ей в шею, тяжело дыша и ощущая, как между лопаток скатывается пот. Перекатывается на спину, упираясь взглядом в почти ненавистный потолок. Сердце ещё бешено колотится. Лиза, вдруг притихшая и, судя по ленивым движениям пальцев, разомлевшая, сворачивается под боком и легонько целует в плечо.
У них обоих нет слов. Только тихий шорох дождя по окнам.
Кирилл в третий раз проверяет печать на месте, куда поехал Саша. В тёмном проулке с трудом что-то можно разглядеть: фонари горят неровно, поэтому Кирилл водит пламенем на ладони из стороны в сторону.
За домами шумит Садовое кольцо, неугомонное что днём, что ночью, с гудками автомобилей и визгом шин по мокрому асфальту.
Печать ведёт в преддверье. Следов Саши нет.
– Можно с тобой?
Кирилл оборачивается на голос Кристины.
Конечно, сначала они заехали к нему домой и провели там пару часов, и даже огонь её не особо тревожил, а после этого Кирилл по просьбе Николая забрал вещи из его квартиры. Уже подъезжая к центру, Кирилл сказал, что хочет ещё раз взглянуть на место, где пропал Саша. Кристина согласилась.
Теперь она терпеливо наблюдает за его метаниями. Кирилл качает головой:
– Я же говорил, мир теней опасен.
– Опаснее, чем огонь сухри? Или чем твоя тень? – Кристина подходит ближе, уверенно сжимая его ладонь, привстаёт на цыпочки и шепчет: – Ты никак не поверишь, что мне действительно не страшно?
Чем дальше, тем чаще Кристина оказывается рядом. Скопление случайностей, совпадение траекторий событий. Год жизни с тенью его слишком сильно изменил.
Заклинание держало тень на поводке, не давая захватить тело и разум, но вот её сила, разрушающая, злая, агрессивная, корёжила порой всё вокруг. В первые дни Кирилл даже засыпать опасался, не уверенный, что во сне она не вырвется наружу и не убьёт кого-нибудь ради насыщения.
Первые полгода были самыми тяжёлыми. Кажется, тогда ремонт дома пришлось делать несколько раз. В итоге Кирилл оборудовал гостиную под индустриальный лофт, добавил кирпича и металла, а из дерева оставил только пустые ящики из-под виски.
Ему ещё казалось, что однажды всё наладится. Пока в клубе Сары тень едва не взяла над ним верх. И хуже всего было видеть страх – не в глазах гостей, но в глазах самой Сары. Страх, что он может сделать с ними всеми, если не сдержит тень.
