Закончив, Лиза протягивает ему стакан с коктейлем едва ли не с вызовом. Её пальцы пахнут лимонной цедрой и прохладой после дождя.
– Collins. Классика.
– Значит, ты предпочитаешь классику?
– С неё всё начинается.
Николай не торопится, катает бледно-жёлтую смесь по стенкам стакана, всё ещё не сводя взгляда с Лизы. Она выдерживает на долю секунды меньше, чем хватило бы его самого. С каким-то смущением откидывает волосы на левую сторону, к косичкам. Бледно-жёлтый коктейль чуточку горчит и смешивает на языке кислинку с крепостью виски. Николай с удивлением отмечает:
– Вкусно. Так почему ты решила приехать?
– А, вот и начало допроса, верно? Хотя мне кажется, твоя очередь рассказывать, какого чёрта тут творится.
– Боюсь, не имею права. Ты даже не должна знать, что я здесь.
– Значит, так. – Лиза подаётся вперёд, опираясь на стол. – Я слежу за новостями. В этой грёбаной Академии пропали трое студентов, двое мертвы, как пишут в новостях. Тебя арестовали на моих глазах. Мне было бы плевать, но у моей сестры проснулся огонь сухри!
– Уверен, Кирилл вполне справится с такой незадачей. – Николай пожимает плечами.
– В этом все стражи, да? Сами себе на уме и в тайнах с ног до головы?
– Что-то не устраивает? Выход там.
– Так просто ты от меня не отделаешься.
Она достаёт новую сигарету из пачки и ищет взглядом спички или зажигалку. Кажется, чем дальше, тем больше Николай проникается… настойчивостью? Он даже не уверен, как это назвать. Лиза действительно как буря, которая прогоняет тоску и одиночество, скопившиеся сейчас внутри.
К тому же Николай привык, что многие при встрече с ним робеют или смущаются. Как Кристина на допросе.
Лиза же ведёт себя естественно. И сама то и дело бросает любопытные взгляды. Николай невольно любуется тонкими косточками ключиц, виднеющимися из-под футболки. И тем, как поблёскивает ворох подвесок на шее.
Повинуясь порыву, Николай встаёт и пересаживается ближе, протягивая Лизе всё тот же маленький огонёк. Роняет как бы между прочим:
– Если бы я хотел от тебя отделаться, не пустил бы в квартиру.
– Хватило бы совести оставить меня за дверью?
– С чего ты взяла, что она у меня есть?
Он почти может разглядеть блики света в глубине её зрачков. Лиза затягивается и наклоняется ближе, выпуская дым чуть сбоку от него так, что её дыхание едва не щекочет шею.
– Значит, только что я мешала коктейль для самого начальника Службы, который якобы арестован, а на деле скрывается от всех?
– Выходит, что так.
– Я даже боюсь представить, что меня ждёт дальше.
Николай перехватывает у неё сигарету, мягко проводя кончиками пальцев по запястью. Как приглашение – для каждого из них. Впрочем, он и правда считает, что обязан хоть каким-то объяснением, раз тут замешана её сестра.
– Если ты хочешь подробностей, нам понадобится не один коктейль.
– Кажется, у нас весь вечер впереди.
Лиза смотрит на него так пристально, что Николай почти хмурится, а потом встаёт и, проходя мимо, скользит рукой по его плечам до обнаженной шеи, оставляя мелкие капельки на рубашке.
За следующим коктейлем Николай вкратце рассказал про то, что происходит в Академии – о похищениях, примеси огня и теней. Ни слова о возможной войне, магии крови или двойнике.
За третьим коктейлем Николай делится своим опытом в алхимии. Он отлично разбирается в пропорциях трав и ягод, но ни черта не смыслит в составе коктейлей. Третий – снова Collins, на который хватает половинки лимона и остатков сиропа на дне бутылки. Лиза тихонько напевает себе под нос, мешая половину порции в каждый стакан, и, к удивлению Николая, едва ли не смущается, когда он искренне говорит, что ему нравится её голос.
И теперь их окутывает сонная тишина, мелкое мерцание свечки, которую зажгла Лиза, и стук дождя по окнам, тихий и осторожный.
– Спой, пожалуйста, ещё. – Николай чуть щурится.
– У меня нет весёлых песен.
– Сегодня вечер для печальных слов и тишины между ними.
Лиза с задумчивостью смотрит на огонёк свечи, гасит сигарету в чашке и поднимается. Она не сводит с него томного взгляда карих глаз, пока негромко и чуть хрипло поёт.
В конце песни её голос чуть срывается, а пальцы хватаются за краешек стола. Николай поднимается, накрывая ладонью чуть дрожащие тёплые руки.
Она всё ещё пахнет лимоном и прохладой воды. На её губах терпкий вкус виски, чуть горьковатый, смешанный с послевкусием сиропа.
Он не настаивает, но лишь ведёт за собой, высвобождая из тесной футболки, вычерчивая следами поцелуев дорожки от шеи к груди, рисуя пальцами изгибы её тела.
