– Понятно, – вздохнул Алорк. – Что ж, тогда приступим.
Единственным звуком, разбавляющим тишину, был шелест падающих капель дождя за ставнями окон. Наконец обозначился звук возвращающихся шагов: мерное шарканье мягких сандалий по ступеням. Отворилась дверь: вошли две служанки. Сморщив нос, они небрежно оглядели старуху.
– Чего вы от нас хотите, хозяйка?
– Хочу знать, почему пахнет жареным луком в такое позднее время? Какие у меня виды касательно кухни? Чем располагает повар и какое именно блюдо мне призвать?
– Мы узнаем в чём жарится лук. Что-нибудь еще? – почтительно спросил вошедший.
– Пока достаточно.
Тейя кивнула и, подойдя к столу, склонилась над ним. Ей явно становилось лучше.
– Ну, что… С порядком записей ты, должно быть, нерушим. А за качество историй отвечаю я, так что давай, наверное, сразу ознакомимся с новыми историями.
Она прошла к своему креслу и какое-то время разглядывала его, после чего показно уселась в него. Алорк же сидел на простом деревянном табурете у стола. Перед ним стояла чаша с фруктами, за которой лежал череп Лолы. «Лола готова говорить?» – Какое-то время Алорк смотрел расширенными глазами на череп, ничего не понимая, но затем глазам его вернулась осмысленность. Он сосредоточился и кивнул, и глотнув пересохшим горлом разглядывал своего костлявого соглядатая. Вопреки своей костлявой личине, эта женщина исправно являлась Алорку, и на деле была большой мастерицей вытягивать на свет истории.
– А скажи мне Лола, что сулишь ты мне за мою поддержку?
Алорк не сводил пытливого взгляда с лица-черепа Лолы, выискивая в пустых глазницах малейший признак того, что её слова заронят в нём семя сомнения. Но вопрос его был не более чем уловкой. Ему нужно было найти трещинку в оболочке Тейи, и чтобы она вскрылась, и вместе с ней секреты, которые необходимо было записать.
– Будет, будет тебе, – мягко утешил череп Алорк. – Я рад твоему благоразумию. И сердце болит за то, что с тобой произошло. После разговора я помещу тебя в уютную комнатку прямо здесь в моей комнате.
Тейя какое-то время молчала; все её силы уходили на то, чтобы смирять себя. Она сидела с закрытыми глазами в кресле и по-собачьи часто дышала, превозмогая страдания старости. Она стара, жить ей осталось от силы несколько лет, а то и вовсе месяцев.
– Вы двое? – Тейя не смогла сдержать смешка. – Вы оба мне служите. Во всяком случае, теперь. Но ты Алорк тратишь время зря. Кроме того, мне жаль костлявую твою соглядайшу…
Уголки губ Тейи чуть приподнялись в улыбке блаженной усталости, тело её обмякло.
На холме в 6664 лето Гай Мельгард провел круговую линию.
– Мой город будет зваться Белая Холка, сказал он, а вот стены, что окружат его.
– Хороши будут стены! – сказала ему Тейя, перепрыгнув через начертанную черту.
Гай Мельгард пропахал плугом борозду вокруг своего будущего города. Затем Гет Бел Ра Амон пересчитал свою армию. Вокруг него было двадцать тысяч инфантериев и три тысячи всадников. Это его защитный пояс.
А построенные стены являлись священным пределом, неприступной границей, которую может расширить только тот, кто завоюет край и обустроит на нём тракию. За этой границей простиралась священная земля, которую нужно было возделывать и застраивать. Но то, что являлось поясом свободным, превратилось в удушающий ошейник. По мере того, как Гай Мельгард завоёвывал Исизу Панию, Исиза Пания завоёвывала его самого. По мере того, как он заполнял этот мир, этот мир заполнял его самого. Но Гай Мельгард больше тянулся к купеческим деньгам, он требовал идти к Дунаю, и говорил, что в дельте всё принадлежит ему. Итак, ему оставалось только захватить дельту Дуная, и он станет хозяином большого озера и чудесного естественного водоема именуемой дельтой, в которое глядело величественное, могучее, непобедимое. Благодаря озеру и дельты, по прошествии девяти лет он проникнет на юг: везде и повсюду.