И так Мильтиад сын Магона стал «Человек из золота». Таким выражением народ обозначил то, что произошло с Мильком, когда после рождения он вместе со Сладчайшей Супругой совершил на барке «Владычица звёзд» путешествие ко дворцу смерти. Здесь «Человек из золота» получит жильё и всё, что ему будет угодно, и обряд введения в должность. Торжественным будет выезд двора в окружение кабиров и глашатаев, кричавших: «Поберегись!», «Великое Солнце!» – чтобы народ знал, что происходит, и кто это сидит в колеснице. Народ будет глядеть и понимать, что царь следует во дворец Мота, на что у него имелись все уже основания. А так как с подобными возвышеньями и назначеньями связывалась и идея новой эры и лучшей жизни, люди Красной Земли ликовали у обочин священной тропы – крёстного хода, ведущего к храму. Они кричали: «Солнце! Солнце!» и «Велик Мелькарт!». Кричали потому, что возносившийся был красив и молод. Необходимо отметить, что из всех его имён, это имя, особенно привилось и, по всей земле его называли «Мелькартом», когда говорили о нём, и, когда говорили с ним. Этот великолепный выезд, с процессией красноголовых и белоголовых скопцов, в сопровождении фалофоров, направится с восточного берега острова на запад. В обители жнеца намечалось неизменно чудесное превращение, и от того неотразимое для взора, и для сердца. Предстояло празднество озлащения.
Через позолоченную, широко открытую дверь, царь вышел на палату поставца и, воздев руки, обратил лицо по очереди к четырём странам горизонта. Раздался звук трубы, кто находился в зале пал ниц. Слёзы подступали к глазам Милька, губы его дрогнули, но мальчик сдержал себя и молча опустил голову. Не подобало, чтобы слуги видели волнение на лице столь могучего повелителя.
– Не соблаговолит ли благочестивый Мильк принять знаки почитания от царицы-матери? – спросил Батбаал.
– Принять знаки почитания от моей матери? – переспросил в волнении Мильк, и чтобы заставить себя успокоиться, добавил с принуждённой улыбкой. – Может быть, первопророк повторит мне эти прекрасные слова о матери.
– Помни, что она родила тебя и вскормила. Если же ты забудешь об этом, мать возденет руки свои к Отцу, и он услышит её жалобу. Мать Исида носила тебя под сердцем, как тяжёлое бремя и родила по истечении срока. Потом носила на спине и кормила своей грудью.
Царь-солнце глубоко вздохнул и сказал уже спокойнее:
– Не подобает матери выходить ко мне, лучше я пойду к ней.
И прошёл он через анфиладу палаты, выложенной камнем и драгоценным деревом – кедром. За ним шла свита из иерофантов. У трона он сделал знак, чтобы его оставили одного, и переступил три пред тронные ступени. На троне сидела мать и супруга – Ханна. Она была в прекрасном платье цвета тьмы, голову венчал серебренный головной убор Звезды. Почтенная мать бога склонилась, чтобы пасть к его ногам, но Мильк бережно поднял её и сказал:
– Если Ты, Мать, склонишься передо мной до земли, то мне сыну останется разве, что спуститься под землю.
Ханна прижала его голову к груди и зашептала:
– Пусть кровь Отца дарует тебе своё покровительство и благословение… О Аштарет! Я никогда не скупилась на жертвы, сегодня же я приношу самую большую… Отдаю моего дорогого сына… Да, станешь ты – отпрыск пены – безраздельно Солнцем и пусть твоя слава и твоё могущество умножит достояние.
Мильк, обняв и несколько раз поцеловав Ханну, усадил её на трон и сам сел рядом на широкое седалище.
– Оставил ли Отец какие-нибудь распоряжения? – спросила Ханна пророка.
– Господин просил помнить, что Мильк – Смерть и Сокол в одном лице. Просил народ слушаться его и просил помнить, что Мелькарт поднимет Эшмуна до небывалого могущества.
– Значит, солнце будет мальчику послушно.
– Помните, – продолжал первопророк Батбаал, – атрибут солнца – змея, а змея – благоразумие, которое долго молчит, но жалит всегда смертельно. Если Эшмун возьмёт себе в союзники время, он победит.
– Батбаал слишком дерзок, – шепнул мальчик супруге, когда Батбаал отошёл от трона. – Сегодня он осмелился надеть на себя золотой обруч Мелькарта. Разумеется, я убедил его снять.
Мать кивнула головой.
– Ты владыка мира, – сказала Ханна, – и Хор одарил тебя великой мудростью.
– Я не стану ссориться с ним.
– Ты владыка мира, – повторила мать, – но остерегайся борьбы с Эшмуном. Кротость твоего отца Хора сделала его дерзкими. Не следует ожесточать Эшмуна своей суровостью. К тому же подумай, кто тебе поможет советом? Баалат и Баал Эшмун знает всё, что, было, есть и будет на земле и на небе. Он читает откровеннейшие мысли человека и все сердца послушны ему, как листья ветру.
– Солнце не отвергает Дуумвира возможностей, но требует, чтобы Эшмун, как и прежде оставался мальчиком, и служил мне, – заявил Мильк. – Я знаю, что мудрость его велика, и от того за ним необходимо следить, чтобы руководить им, а не мной, чтоб он не разрушал царедворства Мелькарта.
– Ты прав, супруг, но ты безрассуден!
Человек из золота улыбнулся.