По площади Льва Толстого идёт мёртвая женщина. Под питерским дождём. В питерской тьме. Идёт… И совершенно непонятно, что происходит: то ли по Петроградской стороне действительно ходят мёртвые люди, то ли женщина ещё не знает, что мертва. И продолжает идти по Петроградской стороне. И путь её лежит за пределы картины. Мы не знаем куда.
Но мы точно знаем, что женщина – мёртвая.
– Он всё-таки невероятный, – вздохнул Вербин.
Произнёс не просто так: краем глаза Феликс заметил, что к нему подошла Ника. Как ей казалось – незаметно. Вербин дал ей возможность поверить в это, а когда улыбающаяся девушка собралась к нему обратиться, произнёс свою фразу.
– Как ты узнал, что я здесь? – поинтересовалась Ника.
– Я из полиции, мне положено всё знать.
– Так и знала, что ты это скажешь. Вербин, ты абсолютно предсказуемый.
– Привет.
– Привет. – Она улыбнулась. – Что мы здесь делаем?
– Я провожу расследование, а ты – не знаю.
– Тебе самому не надоели эти глупые шуточки?
– Я велел тебе оставаться дома.
– Да, я помню.
– Что пошло не так?
– Я вдруг поняла, что рядом с тобой мне спокойнее. Ты спас меня в прошлый раз, спасёшь и в следующий. А дома я совсем одна.
– Теперь говори правду.
– Ты – бесчувственное бревно.
– Я на работе.
– Сейчас?
– Всегда.
– Ты такой милый, Вербин, такая душка… – Ника вновь сменила тон. – Я правильно поняла, что ты приехал в «Манеж», чтобы посмотреть на картину? Так интересно наблюдать за тем, как ты постепенно опетербурживаешься и начинаешь немного понимать искусство, чувствовать его…
– Это заразно?
– Это аура культурной столицы. Ты становишься лучше и скоро начнёшь говорить людям «спасибо».
– Я всегда говорю людям «спасибо».
– Скоро ты начнёшь это делать без внутреннего московского отторжения.
– Москвичи народ простой и вежливый, в отличие от снобов.
– Ой, Вербин, какой ты душный. Но я рада, что ты решил посмотреть оригинал, это выдаёт умение работать. Ты молодец. Кстати, почему явился без кофе? Ты ещё не забыл, какой я люблю? Если забыл – не важно, я не знаю, какой хочу сейчас. Ой, Володя, привет! Рада тебя видеть!
Заместителю директора «Манежа» Феликс позвонил едва приехал, Владимир ответил, что пока занят, подойдёт позже и слово сдержал, появившись в зале на удивление вовремя.
– Теперь вас интересует эта картина?
– Да, – подтвердил Феликс. – Буду благодарен за любую информацию о ней. За абсолютно любую, даже если она не кажется вам значимой или достойной упоминания. Чем «Мёртвая» выделяется? Кроме того, что на ней нарисовано не то, что на других картинах.
– Написано, Вербин, написано, – не сдержалась Ника. – Володя, извини моего друга, он – москвич.
Владимир покосился на девушку, вздохнул и вновь обратился к Феликсу:
– Таких в Москве не встретишь, да?
– Ты понимаешь, – подмигнула Ника. Но тут же замолчала, увидев, что Вербин считает, что шутки сейчас неуместны.
– Владимир?
Заместитель директора пожал плечами:
– Я проверил всё, что связано с «Мёртвой», и могу с уверенностью сказать, что её единственное отличие… кроме того, что на ней изображено не то же, что на остальных… указано в страховом полисе. Картина повреждена.
– Что?
– Что?
– Страхователь особо уточнил, что во время заключительной работы над картиной Абедалониум случайно повредил холст, но решил не переписывать её, а подклеил изнутри и закрыл слоем краски.
– Абедалониум порвал холст? – быстро спросил полицейский. – Ножом? Ножницами? Порез большой?
– Нет, там небольшая круглая дырка, видимая лишь с обратной стороны. Не знаю, чем он её проделал, но дырка идеально круглая. Не очень большая.
– Соразмерная, – прошептала Вероника, но на замечание не обратили внимания.
– Где она расположена? – спросил Вербин.
– Я знаю где. – На этот раз девушка произнесла фразу чуть громче и была услышана.
Однако реакция оказалась не такой, как хотелось бы Веронике: Феликс посмотрел на неё с удивлением и лёгким движением бровей приказал молчать и не перебивать заместителя директора.
– Вы можете показать, где примерно расположено отверстие?
– Конечно. – Владимир достал из кармана авторучку, приблизился к картине и указал на точку в районе переносицы женщины. – Здесь.
– Да, именно там, – согласилась Ника.
И наконец-то привлекла внимание Феликса.
– Что всё это значит? – тихо спросил он.
– Чуть позже, – в тон ему ответила девушка, улыбнулась вернувшемуся Владимиру, но Вербин видел, что она расстроена. – Спасибо.
– Надеюсь, информация была полезна.
– И я надеюсь. – Феликс пожал заместителю директора руку, а когда он ушёл, вновь перевёл взгляд на Нику.
– Ты слышал о Подлом Охотнике?
Феликс прищурился, а затем что-то мелькнуло в памяти.
– Убийца? Он, вроде, орудовал в Питере лет десять назад?
– Двенадцать, – поправила его девушка. – Двенадцать лет назад были застрелены пятнадцать человек. А на площади Льва Толстого Подлый Охотник убил свою последнюю жертву. Только то была не женщина, а мужчина, думаю, поэтому никто не догадался, о чём картина. – Ника вздохнула и отвела взгляд. – Первой жертвой Подлого Охотника стал мой отец.
