Ритуальным признанием превосходства меньшинств выглядит передача стареющим Капитаном Америкой своего щита чернокожему, вслед за этим Тор оставляет Вальхаллу на попечение афроамериканской валькирии, а символом торжества комфортной, укладывающейся в тесные рамки политкорректности, лжи, стала, конечно же, секретная высокотехнологичная африканская страна Ваканда. Апофеозом стала фраза – «Ваканда готова открыться миру и поделиться своими технологиями». Хочется воскликнуть: «Какими? Неужели африканские шаманы-учёные открыли дверь, окно и вплотную подошли к изобретению колеса?» Но сегодня именно эта искаженная реальность, мир идейной кривизны, становится нормой на Западе. Из последних встреченных примеров приведу следующий – научный журналист The New York Times Николас Уэйд с придыханием пишет о победе в 1879 г. в битве при Изандлване воинов-зулу, «вооружённых копьями и щитами из бычьей кожи», над «красными мундирами»24, но забывает добавить, что это единственный случай и британцев была всего лишь горсть – рота, если не изменяет память, а зулу двадцать тысяч, и когда у «томми» кончились патроны, они перед неизбежной гибелью успели изрядно проредить ряды дикарей штыками и саблями.
Может возникнуть вопрос – зачем эта ложь? Всего лишь затем, чтобы потомкам рабов с IQ 8025 (в лучшем случае) было лестно, чтобы они могли считать, что и у них была культура, наука, цивилизация и какие-то победы и всё в комплексе позволило бы выстроить такую искаженную картину мира, которая чуть меньше бы унижала жителей гетто, и неважно, что придется поступиться исторической правдой (как и в случае с историческими фильмами, всё гуще населяемыми неграми) и победами предков, лишь бы «дяди Томы» были довольны, ради этого можно пойти и на добровольное коллективное унижение, дабы, перефразируя Петра I, «разумением своим не смущать арапов».
Когда мы вспоминаем Фермопилы (по выражению одного доброго человека, на замечание о культурном превосходстве Афин над Спартой сказавшего, что «оборона Фермопил – спартанское произведение искусства»), мы восхищаемся царем Леонидом и его воинами, а не полчищами Ксеркса. Козельск и Евпатий Коловрат наш эпос, а не орды кочевников Батыя. Для леваков всё иначе. Их симпатии исключительно на стороне масс (и, кстати, фильм «300 спартанцев» был подвергнут кинжальной критике в американской прессе), желательно этнически/культурно чуждых коренному населению. Сегодня сложно представить появление на широких экранах чего-то схожего по уровню пафоса с речью Арагорна перед воинами у ворот Мордора, – там «Люди Запада» стояли насмерть, защищая свою цивилизацию, под натиском орд орков и прочей нечисти. В сегодняшней «политкорректной» логике Голливуда нам, скорее, предложат понять Саурона, углубиться в его внутренний мир и поискать детские травмы в его прошлом, а в орках рассмотреть человечность, ведь они всего лишь жертвы эксплуатации. А истинный корень зла будет диагностирован в агрессивности людей, прижимистости гномов, домовитости хоббитов и высокомерной надменности эльфов. Вот кто сделал Саурона с орками такими, вот на ком лежит подлинная ответственность за экзистенциальный кризис, накрывший Средиземье! Грязные буржуазные супрематисты, отвергающие разнообразие.
После того, как летом 2020 г. маски были сброшены, а необходимость прятаться за эвфемизмами и абстракциями отпала (хотя, например, режиссёр Спайк Ли никогда и не скрывал своего оголтелого чёрного расизма), появились и первые признаки открытой реконкисты и контрреволюции и в Голливуде. К таковым я отношу яркий, язвительный и иронически злой “The Hunt” 2020 года. Рекомендую к ознакомлению. Пока это лишь робкие ростки. Но лишь пока.
Человек так устроен, что принимает и любит лишь собственные отражения и проекции. Точку отсчёта нормы каждый ведёт от себя, постоянно посылая вовне сигналы «свой – чужой», стараясь держаться своих и сторониться чужих, потому сегрегация – это наиболее комфортный вариант взаимососуществования. Но эта мысль приемлема лишь для тех, кто не стремится к бессмысленной борьбе с природой и Создателем, но абсолютно невозможна для бунтарей против естественного порядка вещей. Это борьба за понимание и трактовку нормы, за то, чья точка отсчёта будет признана единственно верной, и уступать в этой борьбе уравнителям нельзя ни на одном направлении, включая кинематограф.