Стоял в ожидании Ходжаев, стоял в ожидании Арсенчик. В ожидании, когда оденется и выметется Казарян. А тот, зараза, не спешил. Стряхнул с плаща незаметные невооруженным взглядом пушинки и пылинки, переложил из кармана пиджака в карман плаща сигареты и зажигалку, поморгал, вспоминая, что еще ему необходимо сделать, вспомнил и сказал Ходжаеву, делая вид, что конфиденциально, но так, чтобы слышал Арсенчик:
— Да, чуть не забыл. Обязательно заведи себе личную охрану, Ленчик, обязательно!
— У меня Арсенчик.
Слегка повернув голову, Казарян посмотрел на Арсенчика и приказал:
— Подай-ка мой плащ.
Арсенчик продолжал стоять столбом. Ходжаев усмехнулся и ласково попросил его:
— Помоги, Арсенчик.
Арсенчик снял с вешалки плащ и развернул его так, чтобы Казаряну было удобно влезть в рукава. Нарочито медленно влезая в рукава, Казарян внезапно и резко лягнулся, норовя попасть Арсенчику по яйцам, но уже готовый к неприятным неожиданностям горячий кавказец отскочил от него и сунул руку под мышку. И все-таки опять опоздал: развернувшийся на каблуках Казарян уже держал в руке увесистую игрушку с семью зарядами. Игрушка смотрела Арсенчику в пупок. Подняв ее чуть повыше, Казарян распорядился:
— Одну ручку из-за пазухи быстро и обеими ручками к стене! — Арсенчик стоял как в детской игре «Замри!» — Сразу я тебя убивать не буду. Для начала сделаю дырку в легких… Ну!
По казаряновским вдруг опустившимся глазам Арсенчик понял, что сейчас тот выстрелит, и, повернувшись, двумя руками уперся в стену. Оценив позу, Казарян дал уточняющее распоряжение:
— Выше, выше ручки и ножки пошире!
Арсенчик — деваться было некуда — выполнял, что потребовали. Казарян подошел к нему, уперся своей игрушкой в его поясницу, вытянул из-за пазухи новенький «ПМ», одним движением выщелкнул обойму, помогая рукой с игрушкой, выбросил патрон из ствола и запустил пустой макаровский пистолет по длинному коридору.
Отходя от Арсенчика, отфутболил попавшую под ноги обойму.
— Завтра в десять! — напомнил он Ходжаеву, уже стоя в дверях, и, закрывая их, добавил: — Так заведи себе личную охрану, Ленчик, очень тебя прошу!
Из-за закрытой двери последним приветом донеслось Арсенчиково:
— Я тебе все припомню, дорогой армянский гость!
Без семи десять, а точнее — в двадцать один пятьдесят четыре Сырцов довел секретаря до новой его конспиративной квартиры, убедился методом подслушивания и наблюдения с лестничной клетки шестого этажа дома на противоположной стороне улицы, что вождь твердо решил приступить к ночному отдыху, спустился вниз, нашел телефон-автомат и в двадцать два двенадцать доложил Смирнову:
— Улегся на ночь. А нам есть смысл поговорить.
— Ух, как ты кстати, Сырцов! — громыхающе обрадовался в телефонной трубке отставной полковник. — Ты не очень устал?
— Терпимо. На сегодня еще что-то имеется?
— Вместе со мной смотаться за город, неподалеку. В дороге и поговорим.
— Заметано. Буду у вас через пятнадцать минут.
Ровно в половине одиннадцатого Сырцов звонил в спиридоновскую бордовую дверь. Открыл полностью экипированный для поездки Смирнов.
— Я готов. — Оценив ситуацию, доложил Сырцов.
— Чаю выпьешь и кусок мяса слопаешь, тогда и поедем. — Наперед решил Смирнов и, стянув с Сырцова куртку, повел его на кухню к Варваре.
В двадцать два пятьдесят они уже катили в смирновской «Ниве» по бульварному кольцу. Баранку вертел Сырцов.
— По Ярославке и там за Калининградом к дачному поселку старых большевиков. — Дал маршрут Смирнов.
— Это в запретке, что ли? — спросил Сырцов и, поймав подтверждающий кивок Смирнова, со знанием дела уточнил маршрут. — Туда через Новые Мытищи не попадешь: направо одни кирпичи и рогатки. Крюк здоровый через Тарасовку надо делать.
— Надо так надо, — согласился Смирнов.
Свернули на Трубной и по Цветному к Самотекам. Смирнов сидел истуканом, смотрел вперед, молчал, и Сырцов не выдержал:
— Чего же не спрашиваете-то?
— Ты без вопросов отчитаться должен. Ты на службе, Сырцов, — не поворачивая головы, напомнил Сырцову о зависимом его положении Смирнов.
— А вы, Александр Иванович, когда начальствовали, сильно, наверное, в отделе лютовали, — зловредно предположил Сырцов.
— Я не лютовал, я занудствовал, — признался Смирнов.
— Так я рассказываю? — полувопросом предположил Сырцов и, не получив возражений, приступил: — Зацепил я его уже вчера. Осел у сестринского подъезда и ждал. С утра она по ближним магазинам бегала, а к часу дня в центр двинулась, к «Детскому миру». И в толкучку — еле ее не упустил. В толпе они с братцем и встретились. Я его не сразу и узнал. Он что — усы отпустил, Александр Иванович?
— Пять дней тому назад он вроде бы без усов был. Казарян обязательно отметил бы эту весьма пикантную подробность.
— Значит, фальшивые приклеил, конспиратор! — страшно обрадовался Сырцов.
— Вечно живые большевистские традиции! В минуту опасности Владимир Ильич сбривает усы, а Юрий Егорович в такой же ситуации их приклеивает.
— Ты пешком был?
— По-другому не мог. Сестрица метрополитеном пользуется.
— А как ему не дал уйти? Он же наверняка был с автомобилем.
