— Всю вашу команду я вооружил в прошлый раз, — перебил Воробьев. — Я всегда опасаюсь расширения круга осведомленных и вооруженных.
— Вооруженные будут, а осведомленных — нет, — твердо пообещал Смирнов и продолжил список: — Таких же как в прошлый раз, я подчеркиваю — таких же, десяток переговорников, десяток закрытых фонарей помощнее, наручников пяток, направленная дистанционная подслушка, ну, и мне вездеход пошустрее и догонялам две машинки побыстрее. Автомобили, естественно, в прокат.
— Большие деньги, Александр Иванович, — опять напомнил Воробьев.
— Не смущает, Александр Петрович, — успокоил его Смирнов, воткнул в малахитовую пепельницу чинарик беломорины так, чтобы тот торчал вертикально, полюбовался на сие абстракционистское произведение и спросил: — Когда будет исполнен заказ?
— На подслушке будет работать мой человек. Конфиденциальность — стопроцентная гарантия. В вашем распоряжении с завтрашнего утра. Автомобили с оформленными доверенностями — завтра к середине дня. Скажите только на кого. Все остальное сегодня, сейчас будет отгружено в задок вашей «Нивы». — Воробьев для порядка опять перечислил заказанное: — Три пистолета, десять переговорников, десять спецфонарей, пять наручников. Ничего не забыл?
— Ничего, — подтвердил Смирнов.
— Тогда я пойду отдать необходимые распоряжения и вашего Сырцова пришлю.
Александр Петрович вышел, а Сырцов вошел, упрямо устроился в тот же самый угол на диване и сказал так, между прочим:
— Один из картежников контактировал с Юрием Егоровичем.
— Подробнее, Жора.
— Да я вам уже докладывал их встречу. Совместный поход с Коммунистической, помните? В иномарке и с холуями?
— Где он здесь сидит?
— Спиной к камину, греется, сволочь!
— А, может, и не сволочь. А, может, честный законопослушный гражданин.
— Честные в «мерседесах» не ездят!
— Пора, пора, Жора, по каплям выдавливать из себя совка… Он тяжелый такой, брыластый, с залысинами? В бежевом костюме?
— Он, скотина!
— Жора, я же сказал…
— Да по роже, по роже видно, что скотина!
— Не ори, — морщась, посоветовал Смирнов и согласительно добавил: — Возможно, ты и прав, не личико, а, как выражались наши клиенты в старину, братское чувырло.
— Это у кого? — входя, быстро спросил Воробьев.
— С вами поосторожней надо, — недобро сказал Смирнов. — У дверей стояли, подслушивали?
— Подходя, в коридоре услышал. — Тоже неласково поправил Воробьев.
— …Ну, а братское чувырло — знакомец наш с Огарева…
— С Октябрьской теперь, Александр Иванович, — уточнил Сырцов.
Не садясь, Воробьев внимательно по очереди оглядел бывших ментов, удовлетворился увиденным и монотонно информировал:
— Слухач со спецмашиной для получения задания будет у вас в восемь утра, Коляша ждет вас с половины девятого до девяти на старом месте, инструментарий в багажнике вашей «Нивы»…
— Ключи от машины-то у меня… — в некотором недоумении произнес Сырцов.
— Ребят обижаете, дорогой Георгий! — почему-то обрадовался Александр Петрович и предложил: — С делами покончили и теперь к гостям…
Трое, сомкнув поредевшие на одного человека ряды, упрямо продолжали играть в покер. Воробьев представил их поодиночке:
— Малявко Сергей Ефремович. Бизюк Лев Михайлович. Прахов Василий Федорович. — Каждый из троих вставал и, не выпуская из левой руки умело закрытые карты, правой жал протянутые руки Смирнова и Сырцова.
Без шеи, тяжелый брыластый и с залысинами — Прахов Василий Федорович. Василий Федорович, Василий Федорович… Потеплело, совсем тепло, горячо! Записочка в кармане курдюмовской куртки: «Позвонить Вас. Фед.». Не этому ли? Звенело уже: этому, этому, этому!
Смирнов зевнул от нервности и, чтобы не смотреть на Василия Федоровича Прахова, стал смотреть на Александра Петровича Воробьева. Тот воспринял этот взгляд как намек и скомандовал:
— Карты в сторону! Александр Иванович торопится!
Видимо, услышав воробьевскую команду, два кожаных богатыря распахнули двери, вкатили в гостиную два сервировочных столика и стремительно расставили на длиннющем египетском комоде все необходимое для обильного а ля фуршета.
Освобожденные сервировочные столики, слегка позванивая колесиками, уехали, откуда приехали, и Воробьев возгласил:
— С устатку, для удовольствия, на посошок — прошу.
Хряпнули. Четверо с устатку и для удовольствия, пятый — на посошок, а шестой не пил — ему еще баранку крутить. Закусили быстро и хряпнули по второй. Выпив, Смирнов виновато глянул на непьющего Сырцова и, наливая себе третью, последнюю, оповестил всех:
— Ну, нам пора.
Пользуясь благовидным предлогом — спешным отъездом столь милых людей, четверо также налили себе по третьей. Все пятеро подняли рюмки до уровня глаз, молча покивали друг другу и, как и следовало ожидать, выпили до дна.
Александр Петрович Воробьев провожал их. Втроем вышли на крыльцо. Смирнов глубоко вдохнул в себя целебный загородный воздух, оглядел окрестности и предложил Сырцову:
— Ты иди мотор разогревай, Жора, а я через пару минут к машине подойду.
Сырцов ушел. Глядя в его кожаную спину, Смирнов спросил:
— Опасаться знаешь кого, Саша?
— Знаю, — уверенно заявил Воробьев. — Душегубов.
