День, когда Бога не стало полностью

Хоть работа в охране и казалась унизительной, Марина была рада тому, что у мамы она вообще есть. Пенсии бабушки едва хватало на жизнь. А деньги от продажи молока шли на закупку корма для Зорьки на зиму. Тем не менее бабушка умудрялась дарить деньги на все праздники. В последней открытке Марина обнаружила пятьсот рублей, которые тут же отдала маме.

– Притащили два мешка сахара…

Бабушка что-то рассказывала маме, но тут же замолчала, когда вошла Марина.

Она поставила на стол тарелку с рагу. Не просто тарелку, лохань, которую нужно было доесть. Нельзя оставлять Боженьке на слезки, любила говорить бабушка. И Марина доедала. Сейчас ей не хотелось. Голова все еще болела, а от вида еды подташнивало.

На шишку на лбу ни мама, ни бабушка не обратили внимания или не хотели поднимать эту тему. Они напряженно молчали, ждали, когда Марина уйдет. Им явно хотелось что-то обсудить наедине, поэтому Марина быстро поела и ушла к себе. Достала из шкафа единственные джинсы. Мама принесла с работы. Немного не по размеру, но она их ушила, и сели как влитые. Марина берегла их для школы, но сегодня решила быть красивой и спрятать ободранные ноги. Долго смотрела на свой лоб, взяла ножницы и отрезала челку, чтобы скрыть ушиб. Получилось не очень. Но терять уже было нечего. Пробравшись в комнату к маме, она брызнула на себя ее французские духи и выбежала из дома так быстро, что никто не успел ничего почувствовать.

У школы собралась большая компания. Три мотоцикла были припаркованы у теплотрассы. Чтобы с кем-то повидаться, необязательно назначать встречу. Достаточно стоять у школы, рядом с теплотрассой, чтобы увидеть всех. Буквально всех. Никто не мог пройти незамеченным. Карина и Юра, Лена, Катя, Саша, Вован со Светой. Жени не было.

Саша присвистнул Марине и тут же получил оплеуху от Кати.

На улице было темно, поэтому никто не заметил, как покраснела Марина. Девочки тут же обступили и стали рассматривать новые джинсы и прическу. Карина с видом знатока одобрила – ее мать торговала одеждой. Катя ничего не сказала про джинсы и челку, но похвалила духи.

Какое-то время все что-то обсуждали, смеялись, Саша рассказывал шутки, но Марина не могла сосредоточиться ни на одной. Ей было неловко за себя. Ради чего она так разоделась? Джинсы сильно облегали, мешали дышать, топ едва прикрывал пупок. А Жени все не было.

Когда боль обиды стала уже жечь глаза, раздался рев мотоцикла. Женя со Стасом на пассажирском месте припарковался рядом с другими. Стас сказал, что у него полетел аккумулятор и они с Женей пытались его зарядить. Пришлось толкать мотоцикл домой.

Марина делала вид, что с интересом слушает Стаса, но думала о Жене, который так и остался сидеть на мотоцикле. В голубых джинсах и белой футболке он выглядел красивым. Она хотела улыбнуться, но не решалась. Наконец она посмотрела на него, и он кивнул ей. Он ждал ее, не собирался тут оставаться. И под обжигающими взглядами всей компании она прошла к нему, села сзади. Ноги ее дрожали, руки хотели вцепиться в ребра под белой тканью, а глаза – зажмуриться, но она сидела ровно, слегка придерживаясь за сиденье. Женя, не обращая внимания на улюлюканье, завел мотор и аккуратно тронулся. Марина сцепила руки вокруг его талии и уткнулась головой в спину.

Женя ехал осторожно, в какой-то момент Марина все-таки смогла поднять голову и посмотреть вокруг. Ночные фонари окрашивали город разноцветными красками, он даже казался не таким угрюмым. Машин на дорогах было мало, и мотоцикл юрко сновал между ними. Теплый ветер трепал волосы, путая их так, что потом только при помощи масла можно безболезненно их расчесать.

По тротуарам гуляли парочки, и Марина улыбалась. Наконец она не чувствовала тоски по неслучившейся любви с Сашей. Она вообще забыла про Сашу. Про их с Катей секс. Про свои волосы. Про Бута и его противную улыбочку. Вот бы они никогда никуда не приехали. Пусть эта ночная дорога не кончается.

Марина глубоко вздохнула и придвинулась ближе к Жене. Послышался звук нескольких мотоциклов.

Кто-то крикнул:

– Жека, давай до храма!