День, когда Бога не стало полностью

Саша с Катей и Юра с Кариной оказались по бокам от Жени на широкой Советской. Конечно, Саша хотел ехать наперегонки. Хотел всех обогнать. Из-за рева моторов было плохо слышно, но Юра жестом показал, что он свернет направо, поедет домой. Саша махнул ему и крепче взялся за руль. Катя смеялась неизвестно отчего. Мышцы под футболкой стали каменными, Женя крутанул ручку на руле, и мотоцикл издал рев, от которого Марина вздрогнула.

– Может…

Она хотела сказать, что можно вернуться домой. Лучше вернуться домой.

– Держись крепче, – крикнул ей Женя и рванул так, что Марина подпрыгнула сзади и больно ударилась копчиком о сиденье.

Она закрыла глаза и уткнулась лбом в шею Жени. Наверняка ему неудобно, но он об этом не думает. Ему важно обогнать Сашу. Хотя бы раз. Но Женя водит аккуратно, он не станет подвергать риску свою жизнь и жизнь пассажира. Так Марина рассуждала, пока не дышала. В какой-то момент она почувствовала, как накренился на повороте мотоцикл, она почти коснулась коленом асфальта и уже даже была бы рада свалиться и остановить эту гонку, но Женя выровнялся и погнал с еще большей скоростью.

Сложно было понять, где они едут. Огни слились в одну длинную желтую цепочку, шум улиц перекрывал отчаянный рев мотора и грохот сердца.

– Господи, господи, господи, – шептала про себя, а может, вслух Марина.

Женя сбавил скорость. Теперь казалось, что они даже не едут. Она открыла один глаз. Улица была незнакомой, пока они не поднялись на бугор, для чего Женя чуть прибавил газ. С горки открылся вид на Советскую и главный городской храм, подсвеченный желтыми фонарями.

– Оторвались, – сказал Женя и остановился на тротуаре. – Будет искать меня внизу.

Марина все еще держалась за Женю, сердце, кажется, билось о его спину. Она знала, что он улыбался. Его скулы двигались.

Наконец Марина расцепила затекшие пальцы и отодвинулась. Женя встал и сделал несколько шагов, помахал руками, как на уроке физкультуры, поприседал. Достал пачку сигарет из кармана, постучал ей по ладони, выхватил одну и улыбнулся. У него милая улыбка. Марина попробовала пригладить растрепанные волосы, но тщетно. Женя усмехнулся, вернул сигарету в пачку и подошел так близко, что огни города, шум, этот подсвеченный огромный храм куда-то вмиг исчезли. Исчез и Саша с Катей, и копчик перестал болеть.

Женин язык не был противным, как у соседского мальчишки.

От нее пахло горьким. Жене нравились сладкие запахи, но он вдыхал похожий на лекарство аромат, и по телу пробегала дрожь. Остановиться или продолжить? Он обнимал ее жесткую талию, грудью ощущал ее плоскую грудную клетку. Хотелось нащупать что-нибудь мягкое. Очень хотелось. Он опустился ладонью ниже. Джинсы так плотно сидят, что и там твердо. Женя хотел втиснуть руку в задний карман, но завозился, отвлекся и не заметил, как ее рука коснулась шеи, а потом осторожно поползла к затылку. Он вздрогнул, вынул кончики пальцев из ее кармана, отошел.

Он не хотел ее обидеть, но, кажется, обидел. Женя сделал несколько шагов, снова помахал руками, словно они затекли. Их надо чем-то занять, чтобы не расчесаться прямо тут, как блохастая собака. Он достал пачку, вынул сигарету, щелкнул зажигалкой. Дешевая, срабатывает не с первого раза. Наконец прикурил свой «винстон» и глубоко затянулся. Горечь растеклась по горлу, расслабила.

Марина стояла, все так же опираясь на мотоцикл, и смотрела в землю. Зачем что-то говорить? Нужно просто завести мотор, отвезти ее домой и больше не встречаться. Как было бы проще, сядь к нему тогда Катя.

– Дай мне. – Марина протянула к нему два пальца, показывая на сигарету.

Женя еще раз затянулся и отдал. Марина неловко обхватила губами фильтр, едва втянула и тут же выпустила изо рта прозрачный дым.

– Не так. – Женя забрал сигарету. – Легкими вдыхай.

Он вдохнул через фильтр, сдвинул брови, втянул щеки, красный огонек стал ярче. Женя еще вдохнул и выпустил длинную струю густого дыма. Зуд потихоньку отступал. Женя передал сигарету Марине и смотрел, как она обхватывает ее сухими губами, как морщит лоб, как тянет, словно компот через трубочку, и улыбался. Так невозможно пристраститься к курению. У нее сейчас в горле пустыня после пожара. Никакого кайфа. Марина выпустила струйки дыма и закашлялась.

– Гадость, – сказала она и отдала сигарету.

Женя докурил. И ему снова захотелось поцеловать ее. Почувствовать горечь ее языка после сигареты.

Он не успел сделать шаг, мотоцикл Саши проехал мимо, резко затормозил, поднимая пыль, потом развернулся и припарковался рядом.

– Спрятались, голубки?

Саша заглушил мотор, слез, помахал руками и ногами. Вытащил последнюю сигарету, смял пачку, бросил в сторону. Прикурил и отдал Кате.

– Есть курить?

Женя протянул свою початую пачку, Саша вытащил две сигареты. Одну заложил за ухо, вторую зажал между зубами. Женя наблюдал, как Катя мастерски курит. Если бы можно было классифицировать курение, она получила бы звание мастера, даже не кандидата. Марина курила, как юниор. Вернее, как те, кто впервые пришел на тренировку и еще не уверен, что останется.