День, когда Бога не стало полностью

В книжном магазине она выбрала маленькую Библию. Ей нравилось, как у миссионеров и других членов церкви выглядит эта книжечка. Она затертая, с приклеенными листочками, со множеством закладок и, о боже, с текстовыделителем внутри. Марина тоже хотела превратить свою новенькую Библию в Библию познавшей Бога. Ей казалось, когда она прочтет ее, все встанет на свои места. Она все поймет. Поймет, что такое жизнь и можно ли ей управлять, или все предрешено и люди всего лишь исполняют Божью волю. Ей казалось, что только благодаря мормонам и их вере она узнает, что такое счастье. Потому что не видела никого счастливее миссионеров. А они, как никто, знали Библию. И Книгу Мормона. И хотя Марине не хотелось это признавать, Книга Мормона, «Учения и заветы» и «Драгоценная жемчужина» были написаны куда проще и понятнее Библии, хоть и повторяли новозаветные учения. И пусть она все еще сомневалась в том, как Джозеф Смит «обнаружил» Книгу Мормона, ее увлекательность не вызывала сомнений. И вечерами после школы и уроков она раскрывала свои книги и изучала жизнь Христа, чтобы в воскресенье впечатлить брата Олега и миссионеров. А если повезет, то и самого президента Геннадия. Он казался самым неуловимым. Вроде всегда на виду, а вроде всегда где-то далеко. Может, с Богом?

Жизнь упорядочилась настолько, что засыпала Марина почти с улыбкой. Ее радовала ясность и понятность всего, что происходило. Но было кое-что еще. Вернее, кое-кто. Старейшина Хаггард. Она долго старалась отогнать мысли о нем, но каждый раз, когда он звал ее по имени, внутри становилось теплее. Он не тянул, как обычно изображали в кино, американский акцент. Его «р» была особенной. Не глухой, не звонкой, но мягкой. В его «р» в имени Марина хотелось утонуть. И Марина тонула, хоть и всячески гребла к берегу. В молитвах просила Иисуса не искушать ее. Это было лукавство. Потому что, закрывая глаза, она представляла свою жизнь. С Хаггардом. В Юте, где он когда-нибудь возглавит приход. И может, они поженятся в главном храме в Солт-Лейк-Сити, изображение которого висит в классе. Огромное здание с шестью башнями, на одной из которых стоит золотой трубач. Почему-то Марина не сомневалась, что он отлит из золота.

В школе друзья, как ей казалось, ни о чем не догадывались. На вопрос, куда хочет поступать, она загадочно улыбалась и говорила про Политех на площади Ленина. Но знала, что через два года это будет не важно. Он заберет ее с собой. Такие истории она уже слышала. Истории любви миссионеров и русских девочек передавались из уст в уста. Одну такую новая подруга Маша рассказала в день, когда репетиция хора отменилась из-за болезни хормейстера Тамары. Марина хотела попробовать себя в хоре. Все утверждали, что петь гимны несложно. Особенно с Тамарой. Но Тамары в тот день не было. Вместо хора Марина узнала, как один миссионер влюбился в прихожанку и увез ее с собой в Юту. Ее родители были против, но ничего не могли сделать. А может, они только делали вид, что против, а сами радовались завидной судьбе дочери.

Марина больше не гуляла по вечерам. Из ее жизни как будто исчезла потребность общения с «обычными» людьми. Встречая в школе Лену или Карину, Марина не сразу вспоминала, что вообще когда-то они дружили. С Кариной они еще обменивались репликами, Лена же удостаивалась лишь кивка. Почему так, Марина и сама не могла бы сказать. Какие-то слухи долетали, но она тут же их забывала.

И все, казалось, пришло к гармонии, если бы не желание принять крещение. Не потому, что она хотела стать мормонкой. Она хотела стать полноценным членом этого общества. Как Маша, смеяться над шутками брата Олега. Как Лариса, подкалывать самого президента прихода Геннадия, когда тот не хочет выделять бюджет на какой-нибудь праздник. Ей хотелось получить свою роль. Маша отвечала за программки для каждого собрания. Составляла их вместе с Геннадием и старейшиной Джонсом. Брат Олег заведовал учебной частью. Тамара руководила хором. Людмила, женщина с разноцветными ногтями и красной помадой, отвечала за связи с администрацией. Брат Арман занимался всем, что связано со спортивными состязаниями, а его трое сыновей ему помогали. Как спорт и церковь были связаны, Марина так и не поняла. Лариса была организатором праздников. И Марина, помня летний пикник, завидовала ее роли и мечтала стать ее помощницей, ведь нужны же зачем-то целых три помощника Арману.

Желанию стать членом Церкви Иисуса Христа Святых последних дней мешало разрешение от родителей. Марина не сможет принять крещение без письменного согласия мамы. А одна мысль рассказать маме о церкви вызывала панику. Особенно когда она так далеко. И Марина молилась. Молилась каждый вечер о том, чтобы как-то Иисус все разрешил.

И Иисус разрешил. Одним утром Марина проснулась с мыслью попросить Раяну притвориться ее матерью. В конце концов, это всего лишь формальность. Где-то в архивах будет пылиться листочек в клеточку с двумя-тремя предложениями о том, что мать разрешает своей несовершеннолетней дочери принять крещение.