День, когда Бога не стало полностью

В центральном ростовском приходе Марина надела белый комбинезон. Он немного разочаровал своей грубой выделкой и тем, как нелепо сидел на ее фигуре. Хаггард тоже был в белом. Он стоял в белой купели. Зрители наблюдали через стекло. В комнате были только они и руководитель ростовской миссии. Марина невольно представила, что это их свадьба.

Марина ступила в теплую воду. Хаггард взял ее за руку. И все стало вдруг сияюще-белым.

Аня красилась при свете лампочки, свисающей с потолка беседки. Она не обратила внимания на прошедшего мимо Женю. Она думала о свадьбе, и меньше всего ей нужны были проблемы. Уже несколько недель, как она узнала о беременности. Сказала только маме и Максу. Макс обрадовался, но не так сильно, как ей хотелось бы. Она всегда представляла, как он схватит ее на руки и расцелует каждый сантиметр ее тела, ведь в нем теперь его продолжение. Но она выбрала не самый удачный момент – на проводах Саши в армию. Макс был пьян и никак не хотел уходить домой. Аня не придумала ничего лучше, как сказать ему. Он что-то шумно ответил, но, испугавшись, что его услышат, Аня закрыла его рот рукой. Сквозь хмельную пелену он все-таки понял и, шатаясь, побрел за ней к выходу. Долго обнимал такого же пьяного Сашу с разбитым лицом, что-то шептал ему в ухо и потом все-таки вывалился из калитки Сашиного двора.

Не так Аня представляла себе эту сцену. Не так она представляла себе свадьбу. Скромную, в доме его родителей. Она хотела большую свадьбу. Летом. В летнем кафе. Позвать всех школьных подруг, родню из Тамбова и Краснодара. Она хотела быть красивой. Теперь ей предстоит взять платье в прокате. То, что уже носили, ведь деньги нужны для малыша. Второго такого шанса может не быть. Аня с юности знала, что у нее будут проблемы с зачатием. Поликистоз яичников стал самой верной контрацепцией. Максу она говорила, что носит внутриматочную спираль. Но, видя, как ее подруги беременеют и рожают, решила, что ее шансы и так слишком малы, чтобы дополнительно себя их лишать. Каждую овуляцию она ждала с замиранием сердца. Макс любил ее, но все же в нем была нерешительность, часто свойственна таким парням. Лихим весельчакам, которых зовут на все вечеринки, которых рады видеть в любой компании. Он часто с презрением говорил о тех, кто остепенился. Аня же его убеждала, что с ними точно так не будет.

Женя прошел мимо. Только не сейчас. Они с Максом идут на день рождения Светы. Вован хочет сделать ей предложение, он подготовил сюрприз. Аня испекла любимый торт Светки, «Наполеон», и приготовила двадцать одну свечу. Макс весь день помогал Вовану украшать дом. Светка вернется с работы, а ее ждет сюрприз. Друзья, шарики, фонарики, которые так любит Светка, торт со свечами и бокал любимой отвертки с кольцом на дне. Аню злило, что Вован решил сделать предложение именно тогда, когда они с Максом сами скоро женятся. Но Вован сильно виноват, спасет его только предложение.

Аня выводила стрелку. Правый глаз всегда давался легче. Идеально острая линия тянулась к краю брови, отчего ее голубые глаза становились выразительнее. Аня любила цвет своих глаз, но на фоне белой кожи и желтых волос они совсем терялись. И только стрелки, четкие и стройные, выделяли их. Только стрелки. Никакой помады. Помада казалась ей верхом вульгарности. Еще в школе она пробовала красить губы, но при поцелуях все размазывалось по лицу. А целовалась Аня много. И хотя сейчас гораздо реже, все-таки губы она оставляла чистыми.

Женя прошел мимо в летнюю кухню. Придумал жить там. Еще летом выбросил старые газеты, которые хранил дед. Думал, пригодятся для розжига. Печкой уже много лет никто не пользовался, да и газеты отсырели. Аня даже вымыла окна. Не потому, что Женя просил, он просил еще, когда дед был жив. А потому что чувствовала, что ему нужна помощь. Не придумав ничего лучше, Аня вымыла окна. Лучше от этого в домике не стало.

Аня докрасила левый глаз. Прищурилась – неровно. Черт с ним. Достала из холодильника торт, критически его осмотрела. Добавить бы розочек, но они не будут держаться на слоеной крошке. Свечи уже лежали в сумке. Идти ей придется пешком. Макс там уже с обеда. Могла бы попросить Женю, но он после драки с Сашей нежеланный гость. И все из-за чего? Из-за какой-то пришелицы. Катя ей сразу не понравилась. Надменная острячка. Такие раздражали Аню. Такие всегда оттягивали на себя внимание. Такие уводили чужих парней. Аня скривилась и снова посмотрела на себя в зеркало. Ее нельзя назвать красавицей, но она заполучила Макса. Усмирила его, приручила. Спрятала его от завистливых глаз. Подружки шептались, уж не приворот ли она сделала. Но Аня знала единственный способ такой, как она, удержать мужчину. И сколько бы Макс ни срывался, как шелудивый пес с цепи, в первые два года их знакомства, в конце концов только она могла дать то, что ему нужно. А теперь, когда она носит его ребенка, он и вовсе никуда не денется. Если Макс и питал иллюзии, что смешно, то сейчас они разрушены.