День, когда Бога не стало полностью

Эти мысли придали Ане уверенности. И даже стрелка на левом глазу показалась сносной.

Платье для беременных ничем не отличалось от ее обычных платьев. Вся ее фигура еще долго поможет скрывать положение, но для своего какого-то тайного знания Ане хотелось купить платье в отделе для беременных. С трудом удержалась от покупки пинеток в том же магазине – плохая примета. Накинув джинсовую куртку, Аня с удовольствием заметила, что та не сходится на груди. Она и раньше не сходилась, но теперь была причина. Кеды шнуровать пришлось, сидя на стуле. Она представляла, как совсем скоро это будет делать Макс, и улыбнулась.

Свет в летней кухне горел, но окна плотно зашторены. Аня подумала постучать, сказать, что она уходит, и даже подошла, прислушалась. Тишина.

– Дрочит, наверно, – сказала она шепотом.

Зачем она так сказала? Чтобы заглушить мысли. Не думать, идти дальше. Считать шаги до дома Вована. И хоть путь был неблизкий, сейчас Аня была рада пройти его. Главное – не думать. Идти вперед.

Где-то на середине пути ее догнали Карина с Юрой. Аня была так рада, что даже прослезилась. «Гормоны», – подумала она. Карина предложила пройтись вместе, а Юра с тортом поспешил на своем мотоцикле к парням, с которыми из-за переезда в центр редко виделся.

– Женя придет? – спросила Карина.

– Нет.

Аня почувствовала тяжесть в животе. «Из-за этого идиота забыла сходить в туалет», – подумала она.

– Так глупо все это, – продолжила Карина. – Столько лет неразлейвода, и так поссориться… Как у Жени вообще рука поднялась…

– Сашка сам напросился, – выдохнула Аня.

– Он, конечно, дурак, и это его обычное состояние.

– Женя заступился…

– Хочешь отдохнем? Ты так дышишь…

– Давно не ходила.

Карина сбавила шаг, и Аня задышала медленнее. Найти бы какие-то кусты, но вокруг дома, а впереди поле.

– Ань.

– Что?

– Ты про Лену знаешь?

– Что именно?

– Что она беременна.

Аня остановилась. Кусты. Хоть что-нибудь. Возле одного из домов она увидела кучу угля. Поспешила к ней. Сняла трусы, присела. Боль резанула живот, Аня напряглась. Несколько капель скатились по берду. Она напряглась сильнее, снова боль, и больше ничего. Наверное, не стоило есть черешню из компота. Аня встала, оправила платье. Карина ждала. Аня рассказала про черешню, и они двинулись дальше, по дороге вдоль поля. И хотя был только вечер, луна освещала серебром высохшие ветки амброзии. Жене бы стало плохо, будь он здесь. Ане было плохо.

Наконец они дошли до дома Вована. Как и обещал, он выправил дорожку к туалету, куда Аня первым делом направилась. Она сидела в темном деревянном домике, свет Вова так и не провел, и думала о Лене. Все вокруг вдруг решили стать беременными. И от кого? От Жени? Конечно, сейчас он самый уязвимый. Он не отвертится. Не хватит зубов. И тогда что? Лена придет со своим крутым задом и выпирающим животом к ним домой? Поэтому Женя перебрался в кухню?

Выйдя из туалета, она нашла Макса, писающего за деревом.

– О, Нюрка!

– Еще раз так назовешь…

– Я тя так люблю.

– Накушался уже?

– Сильно-сильно.

Макс шагнул к Ане, чтобы обнять, но она оттолкнула его и пошла по дорожке в дом. Света уже получила свое кольцо и теперь между глотками любимой отвертки любовалась на свой палец с плоским колечком. Вид ее разозлил Аню. Поэтому она постаралась не смотреть на Светку и на Вована. Пузатый, развалившийся на диване, он бренчал что-то на гитаре. Вскоре вернулся Макс и присоединился к попыткам Вована петь. Подпевала им и какая-то новая подруга Стаса. Или Каспера. Иногда казалось, что у них одна на двоих. Когда у Ани было хорошее настроение, она шутила, что девчонка им нужна, чтобы маскировать свою нездоровую дружбу. Наверняка кто-то из них обрюхатил эту Лену. А достанется Жене. И маме. И дяде Жорику. И ей.

Аня ревностно рассматривала обстановку. Всего две жилые комнаты. Кухня, она же прихожая, она же не пойми что с огромной кроватью, где кто только не обжимался за это лето. Новый диван, на котором валялись сейчас Вован и Макс, столик с резными ножками работы зэков, шкаф с посудой, битой по большей части. Гардины на окнах, смотрящих в глухую стену соседнего дома. В той другой комнате, Аня знала, старый разложенный диван. Раньше на его месте стояла кровать, но она занимала почти всю комнату, а Свете хотелось поставить там шкаф. Пришлось избавиться от кровати. Но Вован любил кровать, поэтому оставил ее в прихожей. Светка была худой и с большой грудью, которую она непременно выставляла в вырезе всех своих маек. На левой груди было родимое пятно. Уродливое, но Вован его обожал. Может, не только он. На прошлый день рождения он подарил ей золотой крестик, который теперь притягивал к родимому пятну и груди еще больше внимания.

Макс уснул. Он всегда засыпал пьяным. Это Ане в нем нравилось. Вована сразу тянуло на приключения, отчего и случались все конфликты. Как-то он сломал Юре челюсть, а на следующий день ничего не помнил. Не помнил, что ударил брата за то, что тот хотел уложить его спать. Приди она раньше, уследила бы за Максом. Теперь придется его оставить. Раньше она могла дотащить его до дома, теперь ей нужно беречь себя.