На фотографию упала слеза. Старуха убрала книгу в сумку и быстро направилась в сторону машины Дженкинса, которая стояла у входа в здание. Она оставила фото под дворником автомобиля и подняла голову, чтобы посмотреть на верхние этажи.
– Уже вот-вот, – сказала она.
Через несколько секунд мощный взрыв выбил окна девятого этажа, стекла во всем здании лопнули, а на парковке заголосили сирены машин.
Я беру книгу с именами и кладу в свой рюкзак. Если не достигну цели, я смогу использовать ее в качестве доказательства. С помощью этого списка полиция, по крайней мере, сможет связать убийства девушек по всему миру. Приближается полночь. Мне надо торопиться. Я не могу ждать ни секунды, иначе будет слишком поздно. Я просматриваю содержимое ящиков письменного стола – вдруг там будет что-то полезное? Ничего. Быстрым взглядом окидываю книги, стоящие на полках. Одна классика: Маркес, Остин, Шекспир, Ли, Оруэлл, Уайльд…
Я поспешно выхожу из кабинета и направляюсь в комнату, которая, по-видимому, служит гостиной. Свет в коридоре выключен. Звучит уже другая классическая пьеса, но я ее не узнаю. Как можно тише крадусь по коридору. Если я столкнусь с кем-то еще, мне уже не повезет, как в прошлый раз, и меня не спутают со Стивеном. Я иду туда, откуда доносится музыка. Дверь приоткрыта, и я слышу приглушенный разговор. Заглядываю внутрь и пытаюсь понять, сколько их там.
В комнате огромные потолки, и я понимаю, что со второго этажа смогу рассмотреть ее лучше. Возвращаюсь назад, поднимаюсь по лестнице, но на этот раз, вместо того чтобы пройти по коридору, направляюсь ко второму этажу гостиной. Повсюду развешаны картины, все похожи на оригиналы. Дойдя до места, я прижимаюсь к стене и выглядываю за угол.
Передо мной разворачивается самый отвратительный спектакль на свете: в центре комнаты на мраморном полу лежит распростертое тело девушки, которую привез Стивен. Она без сознания, голая, руки и ноги привязаны к четырем столбам. От этого зрелища я едва не кричу. Вокруг нее стоят скрытые под зелеными одеждами пять фигур. Кажется, они что-то шепчут. Их тихое гудение похоже на молитву, однако я сомневаюсь, что они обращаются к Богу. Бог умер, а с ним и человеческое существо. Что бы они ни делали, у меня нет времени. В полночь они убьют ее. Поднимется топор, и тогда уже ничего нельзя будет сделать. Это их ритуал: молитва, убийство – и за следующей.
В одной из фигур, стоящих в круге, я узнаю того человека с белыми волосами, которого встретил наверху. Глаза его закрыты, он молится с еще большим рвением, чем остальные. Когда мы говорили с ним, он показался мне хорошим человеком, но теперь я вижу его здесь и убеждаюсь в обратном. Две стороны одной медали.
Один из них не поднял руки ладонями вверх, как все: одной он без усилий держит рукоятку топора, опущенного на пол, ногтем другой впивается себе в лицо. Он делает это с таким усердием, что на белый мрамор падает несколько капель крови. Он разут, его ноги покрыты синяками. Он будет первым. Я не могу допустить, чтобы в мире жил кто-то подобный: человек, готовый совершить страшнейшее преступление, беспринципный, безжалостный и бессердечный. В остальных трех нет ничего особенного. Женщина среднего возраста, с каштановыми волосами по плечи. Полноватый мужчина пятидесяти или шестидесяти лет, в очках и с красными щеками. Погруженный в молитву молодой человек лет тридцати, с короткими темными волосами.
Я тихо прохожу дальше по коридору, надеясь, что никому из них не придет в голову поднять глаза. Вдруг их песнопения становятся громче. Нет никакой возможности разобрать, что они говорят, кроме одной фразы:
Я спускаюсь так быстро и бесшумно, как только могу. Но в тот момент, когда я стою всего в двух или трех метрах от одного из них с ножом в руке, девушка, распростертая в центре, приходит в сознание. Раздается оглушительный крик.
Когда Стивен вернулся домой, Аманда уже успела обдумать все возможные варианты, как избежать возвращения в Нью-Йорк. Ей хотелось еще раз увидеть Джейкоба, и ее разум не допускал, что этого может не произойти. Она кружила по комнате, гладила занавески, смотрела в окно, открывала шкаф, просматривала свою одежду, садилась за стол, затем вставала, и все начиналось снова. На очередном круге в спальню вошел как никогда серьезный Стивен и сел на кровать.
– Аманда, твоя мать уже рассказала мне о твоем поступке, – начал он.
– Но ведь я ничего не сделала, вот в чем проблема.
