Он надеялся, что мысль о том, что она вернется в город снова, наконец пробудит ее от того кошмара, в котором она оказалась. Еще секунду девушка стояла не двигаясь. Она не понимала, что происходит. Она до сих пор не осознавала, почему ее похитили, и, если ей предстоит умереть, она хотела знать причину.
– Почему я здесь? – спросила она.
– Лучше тебе не знать, Сьюзан.
– Почему? Если ты хочешь убить меня, сделай это сейчас, – сказала она, охваченная скорее страхом, чем храбростью.
– Ты не умрешь, Сьюзан. Больше не будет ни одной невинной смерти во всей этой истории. Ни от моих рук, ни от чьих-либо еще. Я этого не позволю. Их и без того было слишком много. Я больше не могу, – ответил Стивен.
Он был готов заплакать. Увидев его слабость, Сьюзан опустила отвертку.
– Как тебя зовут? – спросила она.
Стивен робко посмотрел на нее, но не ответил.
– Нет, правда, как тебя зовут?
– Какая разница? Единственные люди, которые знают мое имя, много лет назад навсегда отдалились от меня.
– У всего должно быть имя. Представь, если бы у вещей не было имен. Пришлось бы называть их, показывая пальцем. Это был бы хаос.
Поведение Сьюзан раздражало Стивена. Да, теперь он не собирался ее убивать, но он не привык к таким проявлениям близости. Он почти забыл о тех чувствах, которые испытывал, когда просто с кем-то разговаривал.
– Нет, не хаос, – возразил он, и на его глазах выступили слезы.
– Так тебя некому будет утешить, – сказала Сьюзан.
– Что это ты так переменилась ко мне? – серьезно спросил Стивен.
– Не знаю, – ответила она. – Думаю, даже когда я здесь, в месте, где совсем не хочу находиться, я должна быть благодарной за каждую секунду жизни. Даже если благодарить мне придется тебя.
– Я тебя не понимаю. Я был в шаге от того, чтобы убить тебя. Клянусь, я был готов это сделать, – ответил Стивен.
Он хотел продолжить, но вдруг горькие слезы потекли из его глаз: он не мог видеть себя таким, как рассказывал этой несчастной девушке, о которой не знал абсолютно ничего.
Сьюзан не понимала, что делать: поднять отвертку или бросить ее на пол, кричать или плакать вместе с ним.
– Не плачь, пожалуйста. Я не могу смотреть, как кто-то плачет. У меня самой наворачиваются слезы.
Стивен поднял глаза и увидел, что Сьюзан тоже плачет, стоя всего в метре от него. То, что она была так близко, его удивило. Он не знал, было ли ошибкой то, что он решил не следовать своему плану, но в тот момент ему было все равно.
– Прости, Сьюзан, – сказал он.
– За что?
Девушка сделала шаг назад и снова подняла отвертку:
– Она все еще у меня, помнишь?
– Прости, что я привез тебя сюда. У тебя своя жизнь, а я попытался отнять ее.
Сьюзан снова опустила отвертку, подошла к нему и, не говоря ни слова, обняла его.
– Теперь, когда доктор Дженкинс ушел, мы можем спокойно продолжить наш разговор, – сказал Джейкоб.
Лучи восходящего солнца пробивались в крошечное окно, наполняя воздух смутной ясностью. С каждой минутой Стелла чувствовала себя все более уставшей. Она не спала всю ночь, но даже не думала о сне и была намерена добраться до сути дела. Появление директора взбудоражило ее. Она все меньше и меньше понимала причины обостренной скрытности Джейкоба. Ее блокнот был исписан разрозненными замечаниями, нацарапанными неровным почерком:
Шли часы, и эта мешанина мыслей превратилась в настолько запутанный пазл, что стало ясно: ей не хватает ключевых деталей, чтобы его решить. В глазах Стеллы любой вариант развития истории был возможен, любая гипотеза могла быть верной, и ни одна из них не казалась более очевидной, чем другая. Единственное, в чем она была уверена, – что во всем этом деле было два трупа: Дженифер Траузе и Клаудия Дженкинс. Остальное могло быть выдумкой, созданной, чтобы водить ее из стороны в сторону, заставляя блуждать между различными предположениями, пока сам Джейкоб играет с директором.
– Джейкоб, куда ты отправил доктора Дженкинса?
– К истоку всего этого, Стелла. К главной цели того, почему я сейчас здесь. Он должен узнать правду о смерти Клаудии. Он должен открыть глаза и увидеть свою жизнь и боль, которую он причинил.
– Какую боль?
– Всему свое время, Стелла.
– Джейкоб, я устала от того, что ты водишь меня вокруг да около. Помоги мне понять, что произошло.
– Во всем мире нет человека, который бы больше меня хотел, чтобы ты знала, что произошло.
– Почему я?
