Беловолосый c пугающей невозмутимостью поднимает руку, приказывая ей замолчать. Что бы женщина ни хотела сказать, она тут же смолкает и опускает голову. Она уступает с такой покорностью, что я тут же вспоминаю мать, которая вела себя так же с моим отцом. Мне становится жаль ее. Возможно, она совершила ошибку и в какой-то момент сделала выбор, несущий смерть и несчастье и толкнувший ее в пропасть. На свете нет ничего более душераздирающего, чем наблюдать за тем, как чья-то жизнь рушится, поддавшись влиянию развращенной души другого. Я верю, что именно это с ней и произошло.
– Приятель, Лауры здесь нет. Если ты пришел, чтобы покончить с ней, то ты ошибся. Она никогда не приходит.
– Я знаю, – отвечаю я.
– Откуда ты можешь знать?
– Я преследую вас всю свою жизнь. И сегодня вы наконец заплатите за содеянное.
– Друг, думаю, ты совершаешь ошибку.
– Ошибку? Мне так не кажется.
– Миллионы жизней стоят на кону. Ты не понимаешь, какое значение имеет все это для жизни человечества.
– Не пытайся учить меня человечности! Вы сами в шаге от того, чтобы убить невинную девушку.
– Мы делаем это, потому что кто-то должен это сделать.
– Хочешь сказать, что вы убили Аманду Маслоу, потому что должны были это сделать?
– Я не помню никакой Аманды Маслоу, – равнодушно отвечает он.
– Не помнишь? Ты не знаешь, кто такая Аманда Маслоу?
– Когда это было?
– В 1996-м, – отвечаю я.
Голос мой дрожит. От осознания, что я веду беседу с этим выродком, внутри все переворачивается, и в голове возникает вопрос: какого черта я делаю?
– В то время, друг, все было совсем по-другому.
– В каком смысле?
– Это были не мы.
– Имя Аманды в вашем списке. Вам не убедить меня в том, что это были не вы. Я даже не буду слушать и просто прикончу всех вас.
– В списке? Мы продолжили его в 1999-м. До этого года этим занимался другой человек.
– Другой человек?
– Да, но мы не знаем кто.
– Ты лжешь!
– Нет, приятель, я не лгу, – отвечает он.
Его повелительный и спокойный тон вселяет в меня тревогу. В этот момент я замечаю, что человек с топором начинает медленно двигаться и его потерянный взгляд постепенно становится осмысленным. Я ничего не успел сделать. Без всякой жалости он смотрит на девушку и поднимает свое оружие… Я точно знаю, что последует за взмахом его топора.
– Нет! – яростно вскрикиваю я и бросаюсь на него.
– Ну что ж, Аманда, расскажи, что с тобой происходит, – сказал молодой психолог, поднимая взгляд над записной книжкой.
– Я уже сказала папе, что со мной все в порядке! – рассердилась Аманда.
– Твоим родителям так не кажется. Они думают, что тебя что-то беспокоит.
– Меня ничего не беспокоит. Я просто хочу, чтобы мне поверили.
– Аманда, у нас назначен часовой сеанс. Я получу свое, сколько бы ни длился наш разговор. Но мне нужно, чтобы ты рассказала о своих тревогах. Мы можем проговорить целый час, а можем только пять минут. Все зависит от тебя.
– Если я вам все расскажу, вы скажете моим родителем, что со мной все нормально?
– Ну разумеется, Аманда. Конечно, при условии, если я сочту, что с тобой действительно все в порядке.
– Ладно, ладно. Вы не скажете, что у меня не все дома или что-то в этом роде?
– Аманда, ты видела, какие здесь ходят люди? – ответил психолог, заговорщически глянув на девушку. – Уверен, что с головой у тебя все в порядке, но я хотел бы знать, почему твои родители беспокоятся за тебя.
Они разговаривали двадцать минут. Аманда рассказала ему про записку, про таинственный силуэт, следивший за ней на заправке, про странное ощущение, возникшее у нее, когда к ней обратилась старушка в винном магазине.
– А потом эта звезда на стене, – продолжила Аманда.
– Какая звезда?
Лицо психолога стало серьезным. Во время разговора он смотрел на Аманду снисходительно, будто ни в чем из того, что он слышал, не было никакой тайны и речь шла о пустяках девочки-подростка, которая приняла все близко к сердцу.
– На одной из стен сарая появилась огромная звездочка.
– Звездочка? – встревоженно повторил он. – Ты могла бы нарисовать ее?
– Конечно.
Аманда встала со стула и начертила звезду в блокноте психолога. Она нарисовала ее быстро, даже не подумав о том, как точно она выглядела, куда смотрели концы и сколько их было.
– Девять лучей, – сказал психолог.
– Я понятия не имею, что это значит, но у меня плохое предчувствие.
– Тебе не о чем беспокоиться, – сказал он, улыбаясь.
– Не о чем? – удивилась Аманда, вернувшись на свое место и забеспокоившись еще больше.
– Абсолютно. Такие звезды уже несколько месяцев появляются по всему Солт-Лейк-Сити. Это всего лишь подпись группы каких-то хулиганов. Полиция пытается их поймать. Они рисуют ее повсюду, и до сих пор их так и не удалось вычислить.
– Серьезно?
– Более того. У себя дома я нашел одну из этих звездочек на стене в спальне. Я заявил в полицию, но им, видимо, до сих пор ничего не известно.
– Дома? Прямо внутри?
