– Прекрасно. Просветите же меня.
Думаи подождала, не будет ли новых острот. Никея, улыбаясь, натягивала свои плоеные штаны.
– На определенной высоте тело начинает гибнуть. Это крыша мира, выше ее могут жить лишь драконы. Там для нас слишком холодно, сердцу тяжело биться, и мы будто тонем. Вторая и третья вершины Ипьеды почти достигают этой крыши. Бразат ее пробивает. – Думаи скрестила руки. – Вы решились повсюду следовать за мной. Надо думать, вы хотите повидать ту ученую, но, если на горе вы почувствуете себя плохо, должны честно признаться и повернуть обратно, иначе честолюбие доведет вас до смерти.
– Ах, я для вас такая обуза, принцесса. Разве вы не порадуетесь моей смерти?
– Ваш отец разгневается.
– И это единственная причина?
Она говорила легко, но ее новая личина была из самых опасных – она казалась такой хрупкой…
– Обещайте мне, – тихо сказала Думаи, – что не станете загонять себя дальше, чем хватит сил.
– Я не собираюсь испустить дух на какой-то унылой горе. Я дам слово, но только прежде ответьте на мой вопрос. Ради вас я обманула ожидания отца и заслуживаю правды. – Никея затянула шнурок на поясе и снова повернулась к Думаи. – Итак, скажите: вы будете по мне скучать, если я погибну на Бразате?
Думаи сжала зубы. Никея смотрела на нее странно: в глазах не было ни ехидства, ни фальши.
«Вернувшись во дворец Антумы, ты сможешь от нее отдалиться».
Если Никея решила втянуть ее в игру, что ж, Думаи покажет себя умелым игроком.
– Да, – сказала она, подпустив в голос хрипотцы, – мне вас будет недоставать.
Никея снова улыбнулась, шире прежнего:
– Тогда даю слово. И засохнуть мне без воды, если солгу.
– Хотела бы я на это посмотреть.
Думаи ушла, оставив ее одеваться. За спиной явственно прозвучал сдавленный смешок. Чем скорее они услышат ответ астронома с горы, тем лучше – и не только для Сейки, для нее самой.
Из сна Глориан выбросило в облитую медом явь. День выдался теплым. Солнце, спускаясь, согрелось до бронзового оттенка, но она промерзла так, что перед лицом клубился пар.
Глубокая колея, змеившаяся по лесу Бершо, осталась позади. Теперь под ногами лежали широкие тропы через густо покрытые цветами луга, а вдали виднелся Арондин с белым шлемом замка на холме.
В пути ей исполнилось семнадцать лет – как раз на праздник Ранней Весны. Теперь она, во всяком случае, имела законное право выносить Инису наследницу.
«Темные моря мне не пересечь, но снега одолею».
Слова уже поблекли в памяти. Теперь в каждом ее сновидении мелькала та вестница, та женщина, пусть им и не всегда доводилось поговорить.
«Меня донесут ветер и дождь».
За ее двором последовала примерно половина Аскалона. Обоз – тысячи людей – растянулся на мили. Из столицы вывозили телеги с зерном, с шерстью, со всем необходимым.
Королевская гвардия окружала Глориан плотным строем. Их внимания удостоился только один мужчина, назвавший ее лгуньей и самозванкой, – совсем как тот в замке Глоуэн. Глориан, хоть руки у нее и дрожали в латных перчатках, не оглянулась на него, а стражники увели и обыскали крикуна, убедившись, что тот безоружен.
Арондин издревле был торговым городом. Он стоял на границе между севером и югом – и перекресток, и плавильный тигель королевства, собравший купцов из всех шести провинций. Здесь Глориан намеревалась короноваться – вернувшись в вековую древность, когда инисские королевы принимали корону не в святилище Святой Девы.
Ее регент все не возвращался. Вместо него королеву сопровождали герцогиня Брангайн и герцог Дамад, а герцо Эдит с несколькими сотнями человек отправились подготовить Статалстанские пещеры – выгнать из них летучих мышей и медведей. Глориан собиралась переправить в убежища все окрестные хозяйства и скотину перегнать, обеспечив народ мясом, молоком и сыром.
По дороге, когда от раздумий ее отвлекали разве что опаленные луга, Глориан смирилась с мыслью, что в поле ей против Фиридела не выстоять. Северянка в ней бунтовала против мысли забиться в нору, но лучшей обороны не нашлось. Инис изобиловал пещерами. Пусть ее сочтут бесхребетной, но единственный путь к победе – рассредоточиться и затаиться, хотя бы пока не найдется способа сбивать змеев.
От возвращения Фиридела ее отделяла только эта весна. Когда змей вернется, королеве не придется звать свой народ на бой с огнем. С другой стороны, невозможно прятать людей до бесконечности. Съестные припасы таяли на глазах.
На подходах к реке Тайрнан они наткнулись на распростертое под старым дубом тело: ноги оторваны по колено, одна рука обглодана до кости.
– Святой! – вскрикнула герцогиня Брангайн, махнув стражникам со спины перепуганной лошади. – Сейчас же уберите его с глаз.
– Постойте, – резко одернула стражу Глориан. – Проверьте сперва, нет ли красных пятен на ладонях.
Они, соблюдая осторожность, исполнили приказ.
– Он чист, ваша милость, – доложил один.
– Спорный вопрос, – заметил, взглянув на труп, герцог Дамад. – Поспешим. Надо до сумерек переправиться за реку.
