День, когда разорвался мир полностью

– Они обработали ее гравитационными сенсорами? Ты же не хочешь сказать…

Я не закончила фразу. Мысли в моей голове кружились без остановки. Гилберт однажды рассказывал мне об этом во время наших дополнительных тренировок. Что существовало нулевое поколение гравитационных сенсоров, которое не только останавливало энергию вихрей, но и уничтожало ее. Он говорил, что исследователи проводили длительные тесты, пока не пришли к выводу, что их нужно забраковать и заменить новой моделью, которую используют с тех пор.

«Нулевое поколение наносило целенаправленный урон, – рассказывал мне Гилберт. – Когда бегуны запускали их в мутантов, то наносили тем непоправимый вред. Кураториум хочет установить мир и никого не подвергать пыткам. Я рад, что все эти сенсоры уничтожили».

Воспоминание об улыбке Гилберта померкло, и я, не веря услышанному, посмотрела прямо в глаза Вэйлу.

– Этого не может быть, – попыталась возразить я. – Кураториумы никогда бы не…

– Ну да, я тоже так думал, – ответил он. – Но исследовательские центры все еще работают над этим. Когда я увидел Сьюзи, когда увидел ее раны, я не хотел в это верить, хотел оставить ее там. Но ее имя было у меня в списке, и оно совпадало с тем, что было написано на клетке.

Я удивилась:

– В каком списке?

Бэйл пустым взглядом смотрел в темноту ночи, словно не знал, действительно ли нужно рассказывать дальше. Наконец он стянул с запястья свой детектор. Вызвал на дисплее базу данных, где значилось бесчисленное множество имен с датами, координатами и конкретным временем.

Бэйл протянул мне детектор, и я начала листать список сверху вниз, пока не дошла до имени «Сюзанна Элбрайт».

Сюзанна Элбрайт, 26 декабря 2091, 40.800092, -73.985130, 10:51.

– Их четыреста двенадцать, – сказал Бэйл. – Четыреста двенадцать сплитов, которых я поймал. Я тогда сам начал составлять этот список, чтобы доказать самому себе, что я хороший бегун. Что-то типа списка трофеев.

Последнее слово он почти выплюнул. Я и не думала, что Бэйл способен испытывать такую ненависть к самому себе.

– Ты все делал правильно, – произнесла я тихо. – Это было твоим заданием. Ты же сам сказал: тебе было тринадцать.

«А я все эти годы равнялась на тебя и твой отличный результат», – подумала я с тяжелым сердцем.

– Мы все принимаем решения, – отреагировал Бэйл. – И неважно, сколько нам лет. И каждый бегун, каким бы честолюбивым он ни был и как часто ему ни рассказывали бы, насколько коварны сплиты, узнает – спустя пару дней или недель, – что не все мутанты – это злые, изрыгающие огонь монстры. – Его голубые, как лед, глаза поймали мой взгляд. – И ты тоже это знаешь.

Я вспомнила Луку и съежилась под взглядом Бэйла.

– До разделения рас, – сказала я неуверенным голосом, – было так много войн.

– Много войн только из-за того, что кучка сплитов натворила дел. За это тысячи из них попали в зоны. Бесконечное количество были убиты. Ты считаешь, что это справедливо?

– Конечно нет, – сказала я немного резко. Он что, принимает меня за какого-то монстра? – Но… откуда ты все это знаешь? Я имею в виду эксперименты – это неправильно. Но для формирования системы зон понадобилась целая вечность. Мир сегодня намного добрей, чем раньше.

– Ты это называешь добрей? – спросил Бэйл и неуверенно посмотрел на меня. – Сплиты здесь могут жить в мире только потому, что весь их город изолирован настолько, что никто не может его покинуть. Но даже этот мир продлится недолго – скоро его не будет. «Красная буря», «Зеленый трепет» – это что, звучит мирно? Сплиты находятся в бедственном положении. В зонах нет доступа к ресурсам, которые им необходимы, чтобы построить что-то по-настоящему. Ты думаешь, что они позволят унижать себя вечно? А люди живут в своих мегаполисах, потому что все, что раньше было их страной, используется теперь под зоны или считается «ненадежной территорией». И кто в этой системе для тебя победитель? Не люди. И уж точно не сплиты.

Я несколько раз сжала свои пальцы, затем покачала головой и встала. Молча вернула Бэйлу его детектор, хотя больше всего хотела вырвать его и убежать прочь.

Я представила себе лицо Лис, ее ухмылку, так похожую на улыбку моей мамы.

Мне было над чем подумать, но сейчас мне было неважно, что там делал кураториум со сплитами, неважно, что я все это считала ужасным, сейчас я должна была сконцентрироваться на своей семье.

– Когда мы уйдем из города? – спросила я Бэйла, чье лицо в лунном свете выглядело окаменевшим.

– Когда ты будешь к этому готова.

– Я готова!

– Нет, ты не готова. – Заметив мой взгляд, полный гнева, он продолжил: – Мы отправимся после праздника обновления.

– Но он же только через два дня! Зачем нужно так долго ждать?

Бэйл погрузился в холодное молчание. Я повернулась и пошла в дом. Оказавшись внутри, я устало опустилась на пол, прислонилась к стене и активировала свой детектор.

Я больше не верила в то, что мне придет весточка от семьи. Я даже не могла сказать, успели ли они выбраться из института, прежде чем он был разрушен.