— Попомните мое слово, ты, Сыбо, и ты, Райко. Послушай и ты, боярин, да заруби себе на носу! — громко воскликнул он. — Не будь я Момчил, который стоит перед вами, если еще до наступления вечера дочь тырнов-ского боярина Петра Елена не будет моей невестой. Он сестру отрока и хусара осквернил, а теперь хусар боярскую дочь похитит. Это мое мщение, слышите?
Лицо его побагровело, глаза загорелись злым огнем.
— Слышим, слышим, — тихо ответил Сыбо.—Хорошо придумал. А самого боярина мне оставь. Он тоже в свадебном поезде, Момчилка?
— Нет, в Тырнове. Да он мне не нужен, — промолвил с зловещей улыбкой Момчил. — Пусть только узнает, что дочь его Момчилом похищена. Ты думаешь, старый пес забыл меня, Сыбо?
— Ежели ты решил на царскую свадьбу напасть, позволь и мне с твоими молодцами, воевода, — вмешался боярин, долго молчавший, отойдя в сторону, пока Сыбо и Момчил беседовали между собой. — Грабьте и похищайте кого хотите, только оставьте мне протовестиария Раксина. У меня с ним старые счеты; надо мне спросить у него, что он сделал с имуществом моего отца. Лишний меч вам не помешает. Но мне один беглый отрок сказал, что сегодня свадебный поезд остановится на ночлег возле Большого рва на постоялом дворе, к которому Иоанн-Александр отряд конных татар послал. Как ты с ними справи шься? Ведь вас так мало.
— Не беспокойся, боярин, — запальчиво отозвался Райко. — Один хусар против десятка татар и царских людей выйти может.
— Ладно! — воскликнул Момчил. — Коли ты, боярин, хочешь с нами, — твоя воля. Пойдем, раз душа просит. Увидишь: меча не обнажим, капли крови не прольем, а что я задумал, то сбудется. И для того нужен мне побратим Сыбо... Погоди, боярин, — прибавил он, спохватившись. — Меч твой понадобится ли, нет ли, а плащ и шлем обязательно нужны. Да я тебе верну их потом, — nрибавил он опять, видя, что лицо пленника приняло недовольное выражение.
— Можешь не возвращать: боярин Воислав никогда ничего не берет назад, — гордо, высокомерно отрезал пленник. Сняв шлем и плащ, он положил их на кровать рядом с Момчилом. Но вороновы перья заботливо спрятал за пазуху. Потом повернулся и пошел к двери.
— Не сердись, Воислав, — улыбнулся Момчил. — Я: тебе сказал: мы расстаемся друзьями и встретимся друзьями. Спасибо тебе! Все-таки ты нам кое-что рассказал насчет свадьбы. Я: так и думал, что они сегодня у Большого рва заночуют. Место подходящее.
Сказав это, воевода устремил свой взгляд на Сыбо, словно забыв про всех остальных.
— Присядь, Сыбо! Давай поговорим. Нам с тобой есть о чем потолковать: и о том, что было, и о том, что нам делать предстоит.
Он умолк, глубоко задумавшись. Но это длилось лишь мгновенье.
— Ты, Райко, пойди с его милостью! — сказал он, указывая племяннику на боярина. — Скажи, чтобы ему отдали коня, оружие и освободили его из-под надзора. А ребята пускай малость поспят: сегодня впереди ew.c езда и работа. Ступай!
Боярин вышел первый, за ним Райко.
Оставшись наедине с Сыбо, Момчил обратился к нему с мрачным выражением лица.
— Значит, ты не забыл Евфросину и Стефана?—тихо спросил он.
— Нет, братец Момчил, нет. Сыну — дай бог царствие небесное! А о сестре твоей — ты слышал: и жалость меня мучает, и раскаянье грызет. Все сердце изболелось.
Момчил вперил в него пристальный взгляд.
— Коли так, — медленно промолвил он, — будем мстить вместе. Ты за сноху и сына, я — за сестру.
& ЦАРСКАЯ СВАДЬБА
К находившемуся возле Большого рва постоялому двору, на котором, как сказал Мсмчилу боярин Воислав, должна была заночевать царская свадьба, в этот день перед заходом солнца приближались тремя разными дорогами три разные группы.
Слева и дальше всех от постоялого двора продвигался отряд черных татар, посланный для охраны свадебного поезда царем Иоанном-Александром, который, окончив полеванье, направился через Руссокастро в Не-себыр.
