Полицейские стояли на углах. Только теперь они уже не останавливали толпу, не размахивали резиновыми дубинками — стояли спокойно, ожидая приказа начальства. Где теперь их начальство, этого никто не знал. На балконах некоторых домов уже развевались красные флажки, небольшие, сделанные, наверное, в спешке. Флажков еще было немного, но они распространялись по городу, как пожар, охватывая все новые улицы, и красные знамена всходили неудержимым посевом весны. Дети, женщины, мужчины, серьезные или неудержимо веселые, несли по улицам красные флаги, поднимали кверху сжатые кулаки.
Все чаще ступали ноги по валяющимся на мостовой портретам вождя нации и его министров. Со злостью говорила о них толпа. Закрывались магазины, хорошо одетые люди все еще выносили из них узлы, грузили в автомобили и увозили домой.
Среди них была и госпожа министерша. Ее очень беспокоили слухи, что упразднят литы: еще без денег останешься! Были и другие слухи: что лавочники спрячут товары — в таком случае деньги будут лежать в кармане и ничего на них не купишь. Что власть изменится, сомнений не было. Но жена министра все еще не теряла надежды: почему бы ее мужу не войти в новый кабинет? Врагов у него нет — в этом она была глубоко убеждена; он мягкий, добрый человек, его любят в министерстве и уважают в президентуре. Ей казалось, что предстоит очередная смена кабинета и самое важное теперь — действовать так, чтобы ее муж не остался в стороне, когда будут формировать новое правительство. Уже не говоря о том уважении, которым пользовалась их семья, прямой расчет быть министром и в материальном отношении. Вот домик куплен совсем недавно, а долгов за него уже не осталось — все выплачено до последнего цента. На прошлой неделе они с мужем ездили смотреть центр поместья, ей очень понравилось: совсем приличный дом, недалеко живописные окрестности Немана… Когда муж по возрасту уйдет из кабинета, можно будет сдать за хорошую цену дом в Каунасе и спокойно поживать в поместье, на лоне природы. Какие перевороты ни будут в правительстве, а в поместье всегда найдется что поесть…
Услышав новости, госпожа министерша вначале совсем не испугалась. Закончив работу в детской больнице, она спокойно вернулась домой. Мужа еще не было. Он позвонил ей, что ждет, когда его пригласят на заседание в президентуре. Тогда она, ни с кем не советуясь — домашние дела она всегда вела сама, — взяла деньги и отправилась со служанкой в город. Выйдя из машины на Лайсвес-аллее, она встретила директора департамента Юргайтиса, взволнованного, потного, и он рассказал ей ужаснейшие вещи. Ей все еще не хотелось верить. В городе было спокойно, и в знакомых магазинах ее, как всегда, быстро и вежливо обслужили. Она накупила нужных и ненужных вещей — материй, платьев, туфель, золота, серебра. Немножко было жаль потраченных денег, но, пережив когда-то инфляцию, она знала, что в период потрясений лучше всего держать ценные предметы, а не деньги. С помощью служанки она снесла покупки в машину, хотя продавцы предлагали, как всегда, доставить их на дом.
Однако то, что министерша увидела на улицах Каунаса, ее уже напугало. Выходя из ювелирного магазина, на Лайсвес-аллее она заметила необычную суматоху. По улице шла толпа незнакомых и, как ей показалось, злых людей. Они несли красное знамя и пели какую-то неизвестную, наверное революционную, песню. У собора раздавались непонятные крики. Подъехав поближе, она увидела их. О н и стояли на громадных танках. И госпоже министерше впервые за этот день сделалось дурно. О н и показались ей очень страшными, такими, от которых в с е г о м о ж н о о ж и д а т ь. Всего можно было ожидать и от толпы, окружившей танки. Госпожа министерша заметила Пятраса Карейву, стоявшего в сторонке на тротуаре. Он показался ей очень элегантным, с о л и д н ы м человеком. Она все еще собиралась когда-нибудь пригласить Пятраса Карейву и его жену на обед. Только он был очень бледный, о, какой бледный! Госпожа министерша наконец поняла, что момент очень серьезный. Ей стало еще страшнее.
Шофер настойчиво нажимал на клаксон. Трудно было пробиться через толпу. Госпожа министерша удивлялась, что толпа еще не нападает на машину, а, наоборот, уступает им дорогу. Вообще было странно, что солдаты и толпа не громят витрины и не расхищают товары. Но госпожа министерша была уверена, что они просто еще не успели войти во вкус и побаиваются полиции. Полицейский у здания службы безопасности, увидев машину министра, как всегда, отдал честь. Это показывало, что порядок еще существует, и госпожа министерша вздохнула с облегчением.
Когда она вернулась домой, мужа еще не было. В салоне в розовом плюшевом кресле сидел одинокий гость.
— А, милый отец Иеронимас, — обрадовалась жена министра. — Какой дорогой гость! Какой дорогой гость!