В «Тихвинскую» перед водосвятным молебном Енька решил со своем чудищем показаться на улицу. Действительно, как он и ожидал, ребятишки увязались за ним. И пока Енька не сидел на самокате, а вёл его, как молодую не объезженную лошадь, ребятишкам было непонятно, что такое он тащит за собой? Переднее колесо у самоката высокое, с множеством спиц, вместо шины — обруч с бочки; позади, для устойчивости сидения, — два колеса поменьше. Колёса скреплены крестовиной; над передним колесом возвышался изогнутый руль из вересового кривого прута. К рулю привязан проволокой медный колокольчик. За верёвку дёрнуть, — колокольчик сразу предупредит хоть курицу, хоть собаку, чтобы с перепугу не бросались под колёса. Педали у переднего колеса — как рукоятки у точила. В общем «машина» представляла собою не ахти что. И правильно Михайла говорил Еньке:
— Не показывайся ты с этой оказией на улицу, дураком назовут…
Не послушался Енька отца своего. Вывел самокат на небольшой покатый спуск посреди деревни, сел на поперечник, что над задними колёсами вроде скамеечки приспособлен, крутнул ногами педали и покатил под горку.
— Го-го!.. Илья пророк на колеснице! — крикнул вслед Еньке Миша Петух. — Час от часу не легче. Ошалел человек-то, — скорбно покачал головой Миша.
Зашумели ребятишки. Бросились было за самокатом. Но, отъехав две-три сажени, Енькин самокат стал как вкопанный. Наездник нажал изо всей силы ногами на педали. Раздался треск, и обе педали отделились от колеса.
Мимо проходила Лариса Митина. Для праздника она была одета в длинное розовое, когда-то «подвенешное» платье. Чтобы подол не тащился за ней по пыльной улице, Лариса придерживала его, приподняв сбоку двумя пальцами.
— Ядрёная баба, — подумал Енька и быстро отвёл глаза от Ларисы. А она прошла, даже не сказала «здравствуй».
«Тридцать годов мужичонке, а дурной, как маленький, таратайки делает», — презрительно подумала о Еньке Лариса и пошла своей дорогой на средину деревни. Там около Афонина пруда стоял покрытый скатертью стол. Сюда ожидалась «тихвинская богородица», покровительница урожая. Нарядную, в золочёном окладе, в шёлковых лентах икону несли на носилках полустровские мужики; попихинские вышли им навстречу.
Енька, взвалив самокат на плечо, задворками потащился домой и снова спрятал в чулан своё «изобретение».
Терентий сидел у раскрытого окна с книгой. На молебне ему делать нечего. Когда с иконой обошли по всем трём полям вокруг Попихи и поп побрызгал кропильницей попихинский скот, началось собрание прихожан. Любопытство привело Терентия послушать попа.
Седой с жидкими волосами священник, сняв с себя верхнее парчовое облачение, в подряснике выглядел сухим и тщедушным. Он сильно заикался, но голос у него был внушительный. Чеботарёв подошёл и прислушался.
— Вера падает в народе, православные, народ извольничался, в церковь ходят всё реже и реже. Но могу ли я вас осуждать, когда у меня у самого сын читает не те книги и со мной не разговаривает. Дочка, не испросив родительского благословения, без венца выскочила в замужество за человека, который не помнит, когда у него на шее крест был. Как видите, дети мои не опора для меня и матушки… Староста церковный подсчитал мне в год за труды натурой триста сорок пудиков ржицы, ибо деньги в наше время обесценились и ничего на них не купишь. Отцу дьякону — двести пудиков ржицы и сорок — овсеца или ячменя; сторожу храма — пудиков шестьдесят, итого — шестьсот сорок пудиков. Раскинуть на весь приход — по пудику с домохозяина. Ежели число верующих прихожан не убудет, да пресвятая владычица даст вам хороший урожай, а она даст, поелику ваши молитвы дойдут до неё, благодетельницы, и мзда за мои пруды отнюдь не обременительна будет, как говорится: с миру по крошке — голодному кусок. А посевы у вас радуют душу. И на вымочках и на суглинистых горушечках везде хлебец зреет, хороший хлебец. И молебен отслужен во благовременье. Пошлёт владычица дождичка, и в поле жито, и травка по лугам — всё вырастет, вызреет в лучшем виде…
— Про это рано говорить, — возразил Миша Петух, мужик невоздержный на язык, — овсы да льны в августе сильны.
— Что верно, то верно, — подкинул своё слово кто-то из соседей, — всякое семя знает своё время. Не надо торопиться хвалить, чтобы потом не было стыдно хаять.
— Опять же, батюшка, лето нынче какое-то не в пример другим грозовое, громы да молнии то и дело пугают, как бы градобоя не было, — усомнилась Лариса Митина.
— От этого избавит пресвятая богоматерь Тихвинская, а что касаемо грома и молнии, так без этого нельзя: господь вседержитель напоминает грешным людям о страхе божьем. Страх, он нужен, без страха совсем худо жить будет…
Разговор попа о страхе почему-то напомнил Терентию Чеботарёву недавно прочитанный им материал в газете о страховании посевов и построек. Он сказал:
— А я вот считаю и вам советую, граждане, чтобы не бояться молнии, надо поставить посреди деревни громоотвод.
— Для Ильи пророка это не помеха, — усмехнулся поп, — конечно, громоотводы ставятся, ежели граждане пожелают, и религия тому не препятствует…