— Ещё бы препятствовала! И дальше, граждане, — продолжал Терентий, уже обративший на себя внимание попа и односельчан, — мне кажется, да и вы, если согласитесь со мной, ошибки не сделаете, — позовите из волости страхового агента Зубакина или его помощника Алёшку Суворова, чтобы застраховать посевы от всякой беды.
— Всю жизнь этого не бывало, чтоб посевы страховать, — отмахнулся Михайла. — Это же канительно. И ни к чему. Бог помилует.
К предложениям Терентия мужики и бабы отнеслись безразлично. Вероятно по той причине, что и громоотвод и страхование посевов — дело новое, авось пронесёт, бог помилует.
Споры разгорелись по вопросу о «пудике» зерна с каждого домохозяина для церковного причта.
Михайла настаивал составить список всех граждане обязательством собрать с каждого домохозяина по пуду зерна на Покров-день и отвезти в приход. Возразили Лариса и Мишка Петух, старушка мать Пашки Косарёва и другие.
— Почему же поровну? Ведь достатки-то у всех разные?..
— Бог для всех один.
— Религия — дело частное, — пояснил Терентий, — подачки духовенству только по доброй воле. Никто не имеет права принудить верить в бога, без которого народ может обойтись. Никто не может принудить валить хлеб или деньги в поповскую мошну. Всяк кто как хочет. Да и пораскиньте умом: не много ли будет попу почти по пуду ржи в день?..
— Да, вроде бы, не мало.
Так и остался вопрос о сборе «пудиков» в Попихе не разрешённым.
Для многих суеверных показалось почти чудом, когда на той же неделе чёрная туча поднялась из-за деревень Беленицына и Телицына, прошла зловеще над этими деревнями, но не задела их, а с невероятным шумом разразилась над Попихой. В тех избах, которые стояли окнами против надвинувшейся тучи, все стёкла в рамах выбило. Скот, пришибленный градом, бросился в ольшаник поскотины и носился ошалело, ища убежища под деревьями. Посевы (как потом заключила волостная комиссия) пострадали на девяносто процентов. Никто такого градобоя не помнил. Даже слепой, долговечный Пименко, когда ему подали в руки «градину» величиной почти с куриное яйцо, долго тряс лысой головой и говорил, что такого градобоя во всю его жизнь не случалось.
Совсем мало осталось не тронутых градом полос, притаившихся где-то на дальних подсеках.
Градобой и настроения соседей взволновали Терентия, переживал он это по-своему. Тайком от Михайлы и Еньки он часто срывался с табуретки, бегал на поветь, доставал спрятанную над воротами самодельно сшитую записную книжку и писал о разных случаях из деревенской жизни. В воскресенье встретился с учителем. Иван Алексеевич прочёл все написанное Чеботарёвым, сказал:
— Надо нам с тобой, парень, сделать стенную газету!..
— То есть как — стенную?
— Написать, разрисовать и вывесить на стене в Коровинской потребиловке, где больше бывает народа из разных деревень. У тебя почерк неважный, но слог замечательный и факты интересные. Я всё это перепишу, кое-что от себя добавлю и разрисую…
Стенгазете дали название «Красный пахарь» № 1. На первом месте тушью крупными буквами учитель вывел заголовок «Молебен и страховка», а ниже такой текст:
«От Полустрова — дорогой торною к Попихе плетётся толпа, то икону несут чудотворную — источник доходов попа. По полям носили икону, поп водичкой кропил хлеб и скот: «Не будет в хозяйстве урону, жить спокойно вы можете год». Вот и кончен молебен. Попа наградили (благо иконой поля обнесли), вместе с дьячком в тарантас посадили и обоих в село отвезли… А через день туча на небе тёмная вдали от Попихи росла; заметили люди — огромная надвигалась быстро гроза. Крупные капли дождя упадали, всяк в деревне был дождичку рад. Зашумело, и вдруг увидали — не дождь, а посыпался град!.. Нежатые полосы градом побило, колосья пригнуло к земле… «Так зачем же икону полями носили?» — ворчал Петух Миша под нос себе…
Не при чём тут икона и поп с молебствием. От этого пухнет лишь бати мошна. От градобоя и прочего бедствия вам не икона — страховка нужна!.. Теперь мужики чертыхаются. Им жаль полевые труды, но страховать-то они собираются только после постигшей беды…