Погруженый изо дня въ день въ хлопоты, онъ быъъ доводенъ. Что такое счастье? Или, лучше спросить, что для Гаврилы составляло счастье? Земля, меринъ, телка и бычокъ, три овцы, хлбъ съ капустой и многія другія вещи, потому что если чего-нибудь изъ перечисленнаго недоставало, онъ былъ бы несчастливъ. Въ тотъ годъ, когда у него околела тёлка, онъ нсколько ночей стоналъ, какъ въ бреду, а отдавая зятю бычка, выглядлъ врод какъ полоумный. Но такія катастрофы бывали рдко; онъ ихъ избгалъ, предупреждая или поправляя ихъ. Хлбъ? Хлбъ у него не переводился. Въ самые голодные годы у него сохранялся мшокъ-другой муки, хотя онъ это обстоятельство скрывалъ отъ жадныхъ сосдей, чтобы который изъ нихъ не попросилъ у него одолженія. Меринъ? Меринъ врно служилъ ему пятнадцать лтъ и никогда не умиралъ; въ послднее время только замтно сталъ сопть и недостаточно ловко владлъ задними ногами, но, въ виду его смерти, у Гаврилы былъ двухгодовалый подростокъ.
Въ тяжелыя времена деревни на Гаврилу нападалъ страхъ; сосди его вели жалкую борьбу, и цлыя семьи пропадали, а онъ ничего, живъ оставался. Заглянетъ въ амбарушку, видитъ собственными глазами хлбъ. Заглянетъ въ хлвъ — тамъ стоитъ неумирающій меринъ, чавкая солому. Войдетъ въ избу — чисто везд, прибрано, пахнетъ жилымъ духомъ. Посл этого онъ успокоивался, довольный своею долей. Старуха его была славная женщина, веселая, горластая и живая. Въ изб всегда былъ порядокъ. Сама она не ходила неряхой, растрепанной и неумытой, подобно большинству сосдокъ. Потеря дтей и другія невзгоды не потрясали ея, она оставалась бодрой и свтлой. Гаврило уважалъ ее. Она его вовремя накормитъ, поможетъ въ работ, подастъ хорошій совтъ, а въ праздникъ наднетъ на него чистые панталоны и ситцевую рубаху, посл чего Гаврило сидитъ на завалинк и хлопаетъ глазами. Чего еще больше? Его душевная и тлесная крпость зависла отъ умнья сжиматься во время деревенскихъ невзгодъ, отъ умнья сокращать себя до послднихъ предловъ. Иной на его мст, врод Чилигина или Савоси Быкова, добывъ, съ Божьей помощью, десять фунтовъ муки, мигомъ ее състъ, а посл того впадетъ въ отчаяніе, но Гаврило т же десять фунтовъ раздлитъ на пригоршни и такъ ихъ распредлитъ, что не будетъ сытъ, но и не помретъ отъ недостатка пищи. Или если у Савоси остается въ карман капитала всего-на-всего три копйки, то онъ броситъ ихъ куда-нибудь не впопадъ, а Гаврило т же самыя три копйки прижметъ и употребитъ ихъ именно въ то мгновеніе, когда уже подходитъ смертный часъ — еще одинъ мигъ, и нтъ человка! А три копйки спасли! Мудреная жизнь, но жизнь. Гаврило именно умлъ вести такую жизнь.
Самый плохой моментъ въ его году — весна. Денегъ нтъ, земли не даютъ. Оттого онъ въ первый мсяцъ посл Святой велъ себя спокойно; ходилъ по сосднимъ владльцамъ, просилъ Христомъ Богомъ у Шипикина, назойливо надодалъ таракановскому «управителю», подвергая себя всяческимъ униженіямъ. Затмъ, заполучивъ сколько усплъ земли, онъ долженъ былъ отдыхать, для чего валялся нсколько дней, какъ больной, утомившійся борьбой съ жестокою хворью. Потомъ уже вызжалъ въ поле. Неизвстно, врилъ-ли онъ въ боле радостную, свтлую жизнь? Врно одно: никогда онъ не тяготился отсутствіемъ широты и простора. Ему было ладно и такъ. Онъ усталъ и, видимо, длался хворымъ, а кругомъ, «по сусдству», утопали.
Когда хворь его началась — съ точностью нельзя опредлить. Ближайшій человкъ — жена долго ничего особеннаго не замчала, а когда вглядлась въ мужа, то послдній ужь «задумался». Добрая женщина сильно удивилась, увидавъ, что Гаврил «чтой-то не можется». Часто онъ скребъ себ безъ всякой причины поясницу и имлъ сердитый видъ. Работая, онъ кряхтлъ и длалъ продолжительные отдыхи. Иной разъ и примется за дло, горячо примется, но быстро осядетъ. Идя куда-нибудь, онъ понуро опускалъ голову, никого, повидимому, не замчая. Сердобольная жена разъ предложила ему полчиться, думая, что онъ какъ-нибудь сорвалъ съ пупа, для чего совтовала въ жаркой бан, которую она истопитъ, поставить на животъ горшки. Тому, кто не знакомъ съ медицинскимъ употребленіемъ горшковъ, слдуетъ пояснить, что это нчто врод банокъ для вытягиванія крови, только несравненно дйствительне; человкъ, которому поставили горшки, кричитъ какъ подъ ножемъ. Средство, кажется, убійственное. Но Гаврило не воспользовался имъ. Мало того, онъ вдругъ осердился, вышелъ изъ себя и выругалъ свою старуху, какъ самый послдній солдатъ.
