— Пьяный и щедрый. — Он обнял ее и прижал к себе, зубами оторвал пуговку на ее рубашке, выплюнул ее в темноту, в мою сторону.
— Ах, так вы еще и азартны, — шепнула она.
— Я любой, каким вы только пожелаете меня видеть. Сейчас я тоже человек без возраста и даже без мозгов.
Как бы для приличия я уж было собрался выйти из палатки, хотя очень, очень заманчиво подсмотреть чью-то первую ночь, но в этот момент луч фонарика пробежал по палатке.
— О Боже! — Татьяна освободилась от Сашкиных рук и перевернулась на другой бок.
Вскоре показалась рука с фонариком, а потом и сам Славик:
— Таня, Тань, ты что, ты уже спишь? Ты спать сюда пришла или даже приехала? Тань, вставай, — он стал тормошить ее за плечо, — магнитофончик включили. Потанцуем, когда еще такое будет? Праздник души.
— Да иди ты к черту, я спать хочу.
— Тань, Жора обижается. Шампанское еще не пили.
— Пошел бы ты понырял, а?
— Тань, если не пойдешь, до утра над тобой стоять буду.
— И как вам хочется еще какие-то танцы устраивать. Выключи свой прожектор, глаза мне испортишь. Иду я, иду.
— Понял, не дурак. — Он выключил фонарик и в темноте вылез из палатки.
Татьяна снова повернулась к Сашке — но это была уже другая женщина. Она поцеловала его в губы:
— Я скоро вернусь, не обижайся.
После ухода Татьяны Сашка еще долго ворочался с боку на бок, засыпал, просыпался, шарил в темноте руками и снова засыпал.
Утром, когда он проснулся уже по-настоящему, возле себя увидел Славика, который спал, широко раскрыв рот, за ним в спальных мешках Ольга и Татьяна — с самого краю. Волосы ее легли на лицо и были видны только бровь и губы.
Жора возился у костра.
— Привет, — сказал Сашка, когда вылез из палатки.
— Привет, как спалось?
— Нормально.
— А я и не ложился. Уху сварил.
— У тебя ж удочки не было.
— Зачем удочка, если есть деньги. — Жора хмыкнул и улыбнулся. — Берешь три рубля и ловишь рыбака, который ловит рыбу. Все очень просто. Учись, ты еще будешь меня вспоминать. А те дни, которые мы потом не помним, — это не жизнь, а существование. Я из своих сорока семи, дней двадцать, может быть, и помню.
— Ты учился в политехе? — спросил Александр.
— Нет, Татьяна училась, а я дружил с ее мужем. Живем в соседних домах. Он на машине разбился шесть лет тому назад. А два года назад у нее еще и сын утонул, в третьем классе учился. Как люди живут после этого, я бы спился давно.
— И с тех пор она одна? — как бы между прочим, спросил Сашка.
— Одна. — Жора, прищурясь, посмотрел на него. — Что-то мне не нравится твой интерес, дружок. Хочешь, чтобы тебя усыновили?
— Хочу.
— Хотеть не вредно. Попробуй, может, у тебя получится. — Он саркастически хмыкнул. — Может быть, тебе отдастся. Потом будет о чем вспомнить.
— Дурак ты, дядя Жора.
— Сам ты дурак. Вижу я. Ты голову повернешь — я знаю, о чем ты подумал. Даже могу догадаться, что сегодня ты сделал ро-о-бкую попытку стать мужчиной.
— Псих-о-лог, — ответил Сашка. — Пойти искупаться, что ли?
— Холодно сегодня, — сказал Жора, как будто только что они говорили о погоде. Посмотрел вверх, прикусив нижнюю губу. — Наверное, к вечеру будет дождь.
— Пусть будет. — Сашка развернулся, чтобы уйти к озеру.
— Сань, слышь, представь себе бизнес, — остановил его Жора. — Представь, если бы кто-то умудрился создать такую систему, при которой все первые брачные ночи снимались бы на пленку и хранились бы в фильмотеках, и просмотр — за большие бабки. Вот, например, ты заработал большие деньги, пришел в заведение и говоришь: «А подайте-ка первую брачную ночь Надежды Константиновны». А тебе говорят…
— А мне говорят, — оборвал его Сашка. — «Не было еще тогда кино, молодой человек».
— Ну ладно, согласен — не было. Ну, например, — не успокаивался Жора, — прихожу я в фильмотеку и говорю: «А подайте-ка мне кино про моего друга Шурика…».
— Не смешно.
— А мне в ответ: «Приходите через годик, мужчина. Пока такого кина нету». Теперь смешно?
— Очень смешно. — Сашка снова развернулся и пошел к озеру.
— Сань, слышь, — Жора догнал его и сказал шепотом: — Ну, скажи, сколько бы ты заплатил, чтобы посмотреть кино, например, про Таньку?
— А теперь не смешно. — Сашка не останавливался.
— Кто его знает, может, и не смешно. — Жора не отставал ни на шаг. — А вот если бы про меня — это был бы «Фитиль», я бы сам месяца три бесплатно работал, чтобы сейчас такое кино посмотреть.
Сашка остановился:
— Все, мне это уже неинтересно.
— А зря, очень даже зря. Классная тема. Представляешь?
— Не представляю.
— Ну ладно. — Они разошлись в разные стороны. Жора продолжал говорить сам с собой. — Как же вы можете это представить, дорогой товарищ, если вы этого ни разу не видели? Вот про Дарью Кулакову…
Залезать в воду Сашка передумал. Оглядываясь иногда в сторону палатки, он пошел по берегу.
Дул легкий, чуть колючий ветерок. Когда пряталось солнце, озеро меняло свои краски и настроение. Издалека костер казался тусклым и бессильным, как будто за ночь потерял все свои качества — днем это было просто то, на чем можно варить уху.
