Но Борис уже никого не слышал (и ангелы его не интересовали), он уже шел за пожарником, дергая его за брезентовый рукав:
— Вань, Ваня-а! Ну что, все до последней капли засосал?
— Можешь проверить, — ответил тот, не поворачиваясь.
— Дегустатора нашел. Я хоть и пьяный, слегка, но бестолковка моя не хуже твоей водокачки работает. Поехали рассчитываться, — сказал Борис. Но вдруг «сорвался» и с криками: «Держите меня! Ну, я тебе сейчас устрою!» — бросился в толпу и вытолкнул на свет, к колодцу, Сашку, укутанного в белую простыню.
Сашка боялся отпустить простынь и поэтому почти не реагировал руками на грубые толчки. Иногда простынь почти падала на землю. После каждого толчка в грудь Сашка делал несколько шагов назад, пока не уперся спиной в колодец.
— Ты что, козел, — не успокаивался Борис, — совсем совесть потерял? Или проститься пришел?
Между ними «вклинился» Михалыч:
— Боря, опомнись, протри глаза. Это совсем другой человек. Это мой родственник. Последним автобусом приехал. Опомнись!
— Я тоже приехал последним автобусом, но такого там не видел. — Борис пристально рассматривает Александра. Отходит от него на несколько шагов и смотрит со стороны. — Ошибся. Извините, дядя.
— А почему именно дядя?
— Ну, не тетя же, — раздраженно ответил Борис. — Какого черта в простынь замотался? Или тоже в бегах?
Сашка с недоумением посмотрел на Михалыча как на «организатора простыни».
Михалыч развел руками: «Так уж получилось».
— Михалыч, почему родственник в простынях? — требовательно спросил Борис.
— Извините, думали, День Нептуна сегодня — пришли в колодце искупаться, — «погорячился» Михалыч.
— А вот этого, — Борис написал в воздухе указательным пальцем четыре больших единицы, — я тебе никогда не прощу.
— Не заводись. Приходи завтра в гости, все вопросы снимем. — Михалыч дружески похлопал Бориса по плечу.
— Пусть он сначала простынь сымет. Сначала думал, доктор, потом смотрю — друг семьи.
— Эй, клоуны! — раздался голос участкового, усиленный репродуктором. — Расползайтесь по норам, я сказал!
— Боря, труба зовет. Отпусти машину. — Михалыч даже сделал движение, показывая, куда нужно идти Борису.
— Да понял я, понял, — ответил тот и после небольшой паузы добавил: — Народу хотел слово сказать.
— Говори, только не плачь — завтра будет стыдно.
— Народ! — Борис поднял голову и увидел только трех старушек.
— Это остались те, у кого нет телевизора, — шепнул Михалыч. — Им ты можешь рассказывать все, что угодно, даже про лебединую верность.
— Да идите вы! — Борис развернулся и пошел к машине.
Потом он что-то долго объяснял участковому, сидящему в кабине. Оба они «агрессивно» жестикулировали. Борис несколько раз прикладывал руки к голове, изображая рога. Вскоре машина уехала, увозя и Бориса, и участкового.
Сашка тоже незаметно исчез с освещенного пятачка.
У колодца остались только Михалыч и две старушки. Они тихонько перешептывались между собой, по очереди зачем-то заглядывали в колодец, вздыхали и тревожно поворачивали иногда головы и бездумно смотрели куда-то в темноту.
На освещенном пятачке вдруг из темноты появился юноша с магнитофоном на шее и в мотоциклетном шлеме на голове. Он по-деловому поздоровался с Михалычем за руку и обратился к старушкам:
— Девочки, что случилось?
— Не твоих мозгов дело, — хором ответили старушки.
— Очень хорошо, что не моих. — Парень заглянул в колодец и крикнул: — Эге-гей!
— Не отвечает? — спросила одна из старушек.
— Мне нет, а вам уже должен, — ответил паренек и хихикнул.
— Изойди, сатана, — потребовала одна из старушек.
Михалыч взял парня под руку:
— Понимаешь, Леша…
— Только не надо рассказывать, что в речке воды не хватает, чтобы пожары тушить, не детский сад — понимаю. Я, между прочим, здесь раньше всех был. И даже первую серию видел. Видел, как Оксану из колодца доставали.
— Ну и как? — оборвал его Михалыч.
— А вот так. Красивая она слишком для нашей деревни. Мне ее жалко.
— Жалко? — почти удивился Михалыч.
— Да, жалко. А Борису-клоуну, я бы даже морду набил.
— За что? — удивился Михалыч.
— А просто так.
— Круто!
Они, не простившись со старушками, ушли с освещенного пятачка и уселись на бревно, на котором совсем как чужой сидел Александр.
— Это что за привидение? — шепотом спросил Леша.
— Этой мой родственник. В гости приехал, — так же шепотом ответил Михалыч.
— Из Индии, что ли?
Но вопрос остался без ответа, потому что в это время из темноты «на свет божий» вышел молодой бычок с длинной цепью и гусеничным «пальцем» на конце. Он осторожно подошел к перевернутому ведру, обнюхал его, спрятал в нем нос и вдруг поднял голову — посмотрел на лампочку.
Мне показалось, что он в это время по-человечески тяжело вздохнул.
Что было дальше, — словами пересказать трудно — это можно только запомнить, а потом сотни раз «прокручивать», как кино, — насмотревшись на лампочку, бычок стал настойчиво пытаться заглянуть в колодец.
— Михалыч, мне страшно, — шепнул Леха, — он что, тоже хочет утопиться?
— Фантазия твоя, видимо, разыгралась от высокого уровня гормонов в крови в силу молодого возраста, — сказал Михалыч «закрученную» фразу, пытаясь успокоить парня.
