– Они на этот закон… – хотел уточнить Косматый.
Лукавый осуждающе посмотрел на него, и тот, прижав лапой пасть, смущенно промычал. – Молчу, молчу, молчу.
– Здесь все преступники и грешники, преступившие закон, – наставлял Лукавый. – Ваша задача – вынести им соответствующий вердикт. Но никому, королева, никакого снисхождения. Отвечать только «да» или «нет».
Уносимая под руки Лукавым и Косматым, Маргарита вылетела на площадку, освещенную мягким, ласкающим светом.
– Руку можно будет положить на меня, если станет тяжело держать весы, – любезно предложил Косматый, поправляя на Маргарите амуницию.
– До полуночи еще десять секунд, – сказал Лукавый, достав из кармана будильник.
– Но часы уже пробили полночь, – заметила Маргарита.
– Ах, королева! – вздохнул Лукавый. – Время не всем подвластно. В праздничную ночь его можно и остановить.
Зазвонил будильник в кармане у Лукавого.
И тут вдруг что-то грохнуло. Это Косматый ударил деревянным молотком по наковальне и громко выкрикнул:
– Суд идет!
Наступило минутное затишье. Затем тела стали перепачковываться и группами подниматься к Голгофе, на которой стояла Маргарита в окружении Лукавого и Косматого.
– Какие лица! – воскликнул Лукавый. – Это наши, до боли знакомые люди, которых мы принимаем с открытыми объятиями. Богиня, я хочу вам представить бывший контингент, не подлежащий лечению: неизлечимые. В первых рядах крупные авторитеты, лидеры криминальных кланов, воры в законе.
– Ах, какие уважаемые люди, – заорал прямо в лицо пожилому седоволосому господину Косматый.
– Ваша честь, – склонив голову, поприветствовал Маргариту «пахан».
– Богиня в безумии, – крикнул Лукавый и, нагнувшись к Маргарите, прошептал: – На совести этих спортивных, ухоженных мальчиков десятки убийств, совершенных с особой жестокостью. Под их контролем незаконный игровой бизнес, оборот наркотиков и оружия.
– Преступление против личности. Мы в восхищении. Ваш вердикт, богиня? – завывал Косматый.
– Да!
– Пожизненное, но лучше расстрел, – пометил Косматый в своей большой красной папке с крупным названием «Меню». – Не понимаю, почему вор – и в законе.
– А это наши бессмертные террористы-смертники, – продолжал комментировать Лукавый проходящих мимо бородатых молодчиков. – Взрывы, поджоги, устрашение населения, захват заложников – все силы ради светлого будущего.
– Аллах акбар! – сложив на груди руки и склонив головы, приветствовали проходящие.
– Дааааа… – сквозь зубы прошипела Маргарита.
– Статья 205, 206, – листая «Уголовный кодекс РФ», пропел игриво Косматый, – но лучше расстрел.
В этот момент в группу террористов втиснулся мужик с короткой стрижкой, под «горшок», и в вышитой рубашке.
– Слава…
– Слава, слава, – замахал лапами Косматый.
– Куда он лезет без очереди? – удивился Лукавый. – Спешит в Европу, – развел лапы Косматый.
– Пошел в жопу. – Лукавый поддал мужику под зад и сбросил с пирамиды. – Это точно, хиреет народ.
Теперь по лестнице снизу вверх поднимался поток.
– Ваша честь…
– Ваша честь…
– Ваша честь…
Косматый только успевал выкрикивать номера статей: 105, 205, 277, 317…
– А это директор маленького колбасного заводика, – представлял проходящего Лукавый. – Представляете, богиня, этот Гермес умудрился из одного килограмма мяса изготовить десять килограмм сырокопченой колбасы, а чтобы она пахла, влил вредные ароматизаторы.
– Ни слова о продуктах, – замахал руками Косматый. – Уйду на пенсию, только свечной заводик. 105, пошел вон.
– Кого мы видим тут! – радостно всплеснул руками Лукавый. – Братья «Склифосовские». Тот, что маленький, – химик. Он заражает клиентов инфекцией, ну, скажем, псориазом, а тот, что высокий, действительно врач, имеет свою клинику. Так он за хорошие деньги лечит клиентов, которых поставляет ему любимый братишка. Семейный подряд.
– Куда их? – спросил Косматый.
– К чертовой матери, пожизненно, – не сдержалась Маргарита.
– Как скажете, королева, но покорнейше прошу не обижать меня и мою маму.
– А это, моя богиня, очень серьезные люди, – тихо прошептал Лукавый. – Мы называем их «хирургами», правда, к медицине их деятельность никакого отношения не имеет. Они через информаторов выслеживают нужную жертву, изымают нужные органы и продают.
Маргарита побледнела, покачнулась и, если бы Лукавый ее не поддержал, упала бы от потери сознания.
– Все ясно, моя королева, расстрел, – заключил Косматый.
К Маргарите приблизилась молодая женщина лет двадцати, необыкновенная по красоте, сложению, и с улыбкой приветствовала:
– Ваша честь!
– Мы безумно рады, – закричал Косматый. – Какого ребенка ты удавила?
– Пошел к черту, – махнула рукой красавица.
– Третьего, – вздохнул Лукавый. – Не удавила, – поправил он Косматого, – а выбросила на помойку. Мы в восхищении.
– Убийство матерью новорожденного ребенка, статья 106, – пометил Косматый.
– Господи, что же это такое? – не выдержала Маргарита.
– Ничего, ничего, королева, – успокаивал ее Лукавый, промокая салфеткой пот на лице Маргариты, – надо терпеть. Сейчас мелкота пройдет, а затем крупная рыбка приплывет.
– Эй, чья там морда прячется? – зарычал Косматый. – Иди сюда. Верни, гад, мои десять тысяч.
