Грузовой ржавый, скрипучий лифт-клетка, заполненный плотно спрессованными телами вопящей массы медленно спускался по вертикальной шахте. Волосатое человекообразное существо, ходя по головам контингента, притаптывало особенно ретивых, пытавшихся высунуть голову выше других, чтобы сделать глоток затхлого воздуха.
На протяжении всего спуска со всех сторон шахты доносились вопли, стоны, рыдания, а огненные, обжигающие языки пламени облизывали стенки клетки.
В кромешный темноте раздался голос Лукавого и эхом прокатился по шахте: «Я ведь просил, просил, просил… создать комфортные условия доставки клиентов, клиентов, клиентов, клиентов…
– Не успевают за техническим прогрессом, прогрессом, прогрессом… – ответил голос Косматого. – Работают по старинке, старинке, старинке.
Загорелась свеча. Косматый накрутил ручкой пружину патефона и поставил пластинку.
Сначала жалобно, как бы не на той скорости, с шипом завыла, но, тут же настроившись, заиграла музыка, включились и забегали ожившие рекламы, цветные фонарики, защебетали птички, под дуновением морского бриза зашелестели раскидистые пальмы. Пятизвездочный отель «НЕЛАЗУРНЫЙ БЕРЕГ» ожил и был готов к приему очередной партии на вечное поселение.
Клетка с грохотом остановилась на посадочной площадке.
– Администрация приносит свои извинения за доставленные неудобства, – прозвучал нежный голос в репродуктор, – и просит всех прибывших пройти на ресепшн и зарегистрироваться.
Двери клетки сами собой открылись, люди стали вываливаться со стонами, причитаниями и даже некоторым возмущением.
– Что за безобразие, почему не предупредили, где директор?
– Граждане, только спокойно, все ваши просьбы и претензии будут удовлетворены, – успокаивал Лукавый. – Мы накажем всех виновных, по чьей вине произошли эти недоразумения. Правда, Косматый, накажем?
– Безусловно, и надерем задницы.
– Простите, – обратился к Лукавому мужчина в одних трусах, – меня без предупреждения вытащили из постели…
– Любовницы, – вставил Косматый.
– … я даже не успел надеть брюки, – невозмутимо продолжал мужчина.
– Зачем тебе брюки? – возмутился Косматый. – Я ведь тоже без брюк, ну и что? Проваливай на примерку.
– Я буду жаловаться, – пригрозил мужик.
– А, милейший Симеон Иванович, мы рады приветствовать вас в Преисподней. Устраивайтесь, обживайтесь. Как, что сказали? – Косматый приложил лапу к уху. – Правильно, молчание – золото.
На ресепшне оживший и повеселевший народ уже обживался. Стройные, красивые сотрудницы в соблазнительных униформах обмеряли клиентов, взвешивали, примеряли карнавальные костюмы. Женщины, освоившись, защебетали, усаживаясь в кресла для маникюра и укладки модных причесок. Некоторые уже барахтались в бассейне. Мужики пили пиво у стойки, курили гаванские сигары, наслаждались коктейлями.
К большому сожалению, в этот раз не пригласили на бал оркестр мировых знаменитостей с дирижером Иоганном Штраусом. И сегодня там, где раньше играл оркестр короля вальсов, бесновался черт знает какой джаз.
Лукавый, поддерживая под руку, вел Маргариту по скользким ступеням лабиринта, кишащим разной мелкой тварью, вниз в Ад. За ними шел Косматый с весами. Шествие замыкал Азазель с мечом на плече.
– Богиня, – любезно объяснял Лукавый, – мы с вами сейчас идем там, где еще не ступала нога человека.
– Живого, – добавил Косматый.
– Здесь, – он погладил рукой мокрую, истекающую кровавыми слезами стену, – покоятся многие погибшие миллионы лет назад цивилизации. Здесь сохранены тайные знания о великих открытиях и космических катастрофах. Здесь нельзя ни купить, ни продать. Здесь каждый получает по заслугам, независимо от того, кто ты – раб или император, бедный или богатый, умный или дурак. Здесь жизнь человека не стоит и ломаного гроша.
Публика, облаченная в маскарадные костюмы, быстро освоилась в предлагаемых обстоятельствах и на халяву резвилась по-разному: пили, закусывали, играли в азартные игры, купались в фонтанах, щупали баб и даже били морды друг другу. Стриптизеры и стриптизерши изгалялись перед молодящимися стариками и старухами, истекавшими половою истомою.
Под стеклянным полом, с горящими адскими топками, метались дьявольские белые повара, готовя шипящее на раскаленных углях мясо и шурпу из человеческих органов в больших чугунных котлах.
Звуки, издаваемые черт знает каким оркестром, становились все громче и перерастали в нарастающий шквал безудержного шабаша. В неистовом круговороте публика, увлекая друг друга, хороводила, доходя до полного безумства.
– Этот безумный, безумный, безумный мир, – обиженно заметил Косматый.
– Что ты от них хочешь? – спокойно резюмировал Лукавый, – сейчас не в моде хорошие манеры. У них битбокс, рэп, попкультура.
– Высокие отношения. Маэстро, врежьте польку! – крикнул Косматый дирижеру.
– Итак, к делу, королева, – обратился Лукавый к Маргарите. – Повязку на глаза богини!
Мегира поднесла повязку.
– Надо терпеть, надо, надо! Последний выход, и мы свободны. – Лукавый улыбнулся Маргарите и, завязывая повязку, продолжал: – Разрешите дать последний совет. Никому, королева, никакого преимущества. Закон и только закон.
