Мы поднялись на второй этаж, где кроме двух стандартных спален была ещё одна, довольно большая комната, в которой Юра и жил, и работал, и из неё был выход на просторный балкон во всю ширину фронтона.
Я зажгла торшер в комнате. Он давал хоть какую-то подсветку на балкон, чтобы не стоять там в полной темноте, и мы вышли на свежий воздух. Скаты крыши более-менее закрывали нас от дождя.
Юра сразу же закурил и отодвинулся от меня подальше.
— Я там папку с документами принёс, — сказал он.
— Я видела. Я положила Олегу на стол.
— Да, пусть он тоже посмотрит, — кивнул Юра. — Но это вообще-то тебе.
— Что мне?
— Документы. На дом.
— Юр, извини, я что-то так устала, совсем не соображаю. Что?
— Я, Катюша, сюда больше не вернусь.
— Как это?
— Да не пугайся ты! Вернусь, конечно. Буду приходить, в гости. Но жить тут больше не буду. Мой дом теперь там, в Первом мире. Я предлагал Даре перебраться в Питер, но она даже слышать не хочет, слишком тяжёлые воспоминания. А я не оставлю её больше никогда, что бы ни случилось. Так что мы с ней теперь там. Я чувствую себя… ну, почти счастливым. Этот дом мне не нужен, Катя. Но он нужен вам с Олегом. Так что дом теперь твой.
— Зачем, Юра? Я же и так знаю, что ты нас на улицу не выгонишь. Что ты всё вечно усложняешь?
Он улыбнулся, обнял меня одной рукой.
— Сестрёнка, я, наоборот, пытаюсь всё упростить. Мне уже седьмой десяток, завещание пора писать. Но я знаю, что лучше успеть избавиться от имущества ещё при жизни.
— Да тьфу на тебя, Юрка! — разозлилась я. — У меня день рождения, вообще-то! А вы оба о смерти заговорили! Да что же это такое-то, а?!
— Да шучу я, Катюша…
— В лоб бы тебе за такие шутки!
— Ну, не сердись, — огорчился Юра. — Это я неудачно брякнул… А Олег просто подустал немного и нервничает. Это пройдёт. Всё будет хорошо. Я хочу, чтобы всё было для вас попроще. Покажи документы Олегу, он всё дооформит от твоего имени.
— Спасибо, Юра, — я обняла его в ответ. — Спасибо.
— Тебе не холодно? — забеспокоился брат. — Простужу ещё тебя. Пойдём в дом.
Он затушил сигарету и бросил в детское ведёрко у стены. Мы вернулись в Юркину комнату и уселись в кресла.
— Тебе удаётся отдыхать? — сочувственно спросил Юра, глядя на меня.
— Ага. Ночью. Олег запрещает вставать с постели. Крутится сам.
— А он когда спит?
— А он — на работе. Запирается в кабинете и дрыхнет. А если в офисе слишком дёргают, он говорит, что едет на переговоры, садится в машину, отъезжает в соседний переулок и дрыхнет там.
— Помню, помню, — покивал Юра. — Знакомый метод. Мы с ним так же примерно делали. Посменно.
Снизу из кухни раздался звон бьющейся посуды.
— Ну, что-то сын совсем разбушевался, — расстроенно проговорил Юра. — Ты извини его, Катя. Он же не пьёт совсем, силы не рассчитал. Он потом со стыда провалится…
— Да ладно, пустяки всё это. Любимому племяннику в этом доме можно всё.
Внизу ещё что-то разбилось.
— Ничего, если я его сюда приведу, проветриться? — спросил Юра, вставая.
— Если сможешь, — усмехнулась я.
Юра ушёл, но довольно быстро вернулся, таща за локоть Бертана. Бертан не сопротивлялся, только ноги у него заплетались.
— Сиди уж тут, позорище, — фыркнул Юра, толкая сына в кресло. — Там внизу опять погром учинишь, только ребёнка разбудишь.
— Ладно, ладно! Хорошо… — Бертан поднял руки, защищаясь.
— Катя, пригляди за ним, чтобы с балкона не выпал, — вздохнул Юра. — Пойду, скажу нашим, чтобы заканчивали. Пора нам всем. Вам с Олегом нужно отдыхать.
Бертан откинулся в кресле и мечтательно уставился в деревянный потолок. Похоже, человеку было хорошо.
— Никак ты с отцом помирился?
— Да я с ним и не ссорился. А он да, вроде как, со мной помирился… Или примирился. А, неважно, — отмахнулся Бертан. — Короче, мы теперь заговорщики, а общие тайны сближают.
— Да лучше б не было тех тайн.
— Это верно, — Бертан попытался встать, но передумал и снова плюхнулся в кресло. — Что-то я перебрал, похоже. Приношу свои глубочайшие…
— Иди к чёрту, — рассмеялась я. — Наоборот, любопытно. Когда я ещё такое зрелище увижу… Ты к совещанию-то придёшь в норму? А то без тебя там, может быть, уже войну объявили, а ты…
— Не, не объявили. И не объявят, — уверенно махнул рукой Бертан. — Об этом я позаботился.
— Это как же ты позаботился?
На самом деле, всё в клане обстояло очень неплохо. Бертан был на самом верху с рождения, и уже с нежного подросткового возраста учился управлять людьми и системой. Поэтому в родном клане дело у него было поставлено очень хорошо. И единственное, что сейчас могло представлять опасность — открытый конфликт с теми, кто раньше вынужден был подчиняться Вебстерам.
Бертан улыбнулся и хитренько взглянул на меня:
— Как, как… Как велит исторический опыт мироздания. Враждующим государствам надо породниться. Это само по себе не гарантия, конечно, но если приложить усилия, то это можно сделать гарантией.
— И с кем ты планируешь породниться? — мне было искренне весело.
— Я не планирую. Я уже. Правда, отец ещё не в курсе. Он меня с кашей съест, когда узнает. Я хочу этот момент оттянуть. Не люблю семейных сцен…
— Подожди, не поняла, что ты «уже»?
