— Если мама меня впустит, я сделаю всё, что нужно, — сказал он.
Олег вопросительно взглянул на меня:
— Впустишь?
— Нет уж, ребята, — возразила я. — Тогда мы все трое окажемся не в форме, а Марьяшка без присмотра.
— Простите меня, пожалуйста! — раздался из угла знакомый голос. — Никогда больше такого не повторится.
Я рванулась, но Олег поймал меня и крепко прижал к себе.
Лерка процедил сквозь зубы что-то нецензурное и решительно пошагал к креслу, в котором будто из воздуха снова материализовался повелитель рассекающего кольца.
— Лера, вернись! — крикнула я. — Иди сюда!
Сын остановился, помешкал пару секунд и вернулся. Я высвободилась из объятий Олега, села на диване и сказала, как можно твёрже:
— Пожалуйста, мне надо с Валерием поговорить наедине. Выйдите на несколько минут, я прошу.
— Катюша, ты уверена? — уточнил Олег.
— Уверена. Если что, я вас позову.
Лерка и Олег ушли, беспокойно оглядываясь. Когда они скрылись в спальне, Валерий встал с кресла и подошёл ко мне.
— Я не ожидал, что ты так отреагируешь. Знал бы — даже и не сунулся бы…
— Надо было всего-то спросить, хочу ли я… могу ли я тебя видеть… А не вламываться.
— Понимаю, что мои извинения — пустой звук, но всё-таки я скажу: мне невероятно жаль. Прости и не держи на меня зла, я ничего плохого не хотел. В следующий раз, конечно же, не стану вламываться.
— Сделай одолжение! Если ты хочешь, чтобы тебе были рады, как старому знакомому, не веди себя, как повелитель, даже, если ты как раз он-то и есть.
— Извини.
Я указала ему на место рядом с собой:
— Сядь-ка.
Он опустился на диван.
— Валера, ты можешь избавить меня от этого?
— От чего именно?
— От этих провалов, переклинов, навязчивых страхов? Я хочу, чтобы у меня всегда была ясная голова. И чтобы я никогда не сомневалась в тех, в ком нельзя сомневаться.
— Катюша… — он нервно усмехнулся. — Я могу вспомнить, как быть сканером, могу, как раньше, влезть в тебя, навести порядок в твоём потоке, заглушить послевкусие от приступа и обеспечить тебе несколько часов спокойного крепкого сна. Но всё остальное… Я не золотая рыбка.
Я засмеялась. Ну, конечно же, размечталась.
— На самом деле я могу всё это сделать, — сказал он серьёзно. — Но ты возьми свою просьбу обратно. Не надо меня ни о чём просить… Я и правда не золотая рыбка. Та ничего взамен не брала. Я же — совсем другое дело.
— Ты хочешь сказать, что ничего не сделаешь даром? Чем же ты тогда отличаешься от Примара?
— Технически — ничем. Но я, в отличие от него, люблю тебя так же, словно я всё ещё человек…
— Тогда почему ты не защитил меня от Бэста? — оборвала я его на полуслове.
Валерий прищёлкнул пальцами с горькой усмешкой:
— Вот в чём дело! Вот, значит, что тебя мучит. Почему прямо было не спросить? Всё очень просто, Катя. Я не стал ничего делать, потому что Валард об этом просил.
— Разве?
Валера кивнул:
— Он не вызывал меня на встречу, но он был в отчаянии и просил вслух, обращаясь именно ко мне. Если бы я хоть пальцем шевельнул в этой ситуации, формально это означало бы для сына сделку вслепую, а значит — расплату. Я давно ему это объяснил, что ж он тебе не сказал… — Валера тяжело вздохнул и покачал головой. — Ты сейчас просишь избавить тебя от срывов. Я это могу. Я могу сделать всё, что ты захочешь. Я с трудом смотрю, как ты мучаешься, и для меня это великое искушение — помочь тебе раз и навсегда. Но тогда придёт счёт. И когда он придёт, я стану курьером, который его доставит. Не подумай только, что я за что-то тебе мщу, дело не в том, что мы теперь чужие, а в том, что я вообще такое.
— И что же ты такое?
— Смотритель кольца. Я могу использовать все возможности механизма, но не могу изменить принцип действия. Кольцо — регулятор энтропии, оно нарушает изоляцию миров и балансирует потоки, иначе все миры давно бы уже перестали существовать. Можно гаечным ключом изменить настройку, или вообще вставить тот ключ в шестерёнки и заклинить, но тогда совсем рядом по-другому заработает или разрушится что-то ещё. Я не могу на это повлиять. Я — тот гаечный ключ. Можно его взять в руки, а можно не трогать. И я очень прошу тебя, Валарда и всех твоих близких, кто в курсе — не трогайте этот ключ. Не просите меня ни о чём. Если верите в высшую силу — молитесь ей, она за милость платы не берёт. А меня не просите. Пока у меня есть силы просто не отзываться. Но кто знает, когда-нибудь могут наступить такие обстоятельства, что я не смогу отказать. И всё начнётся сначала.
— Нет, спасибо, ещё раз те же грабли мне не нужны.
— Хорошо, что ты это понимаешь. А то про энергию все в курсе, что она не исчезает. Но никто не думает, что ничего не исчезает, а только изменяется. И беды не исчезают, они просто затаиваются на время или набрасываются на кого-то другого. Человек должен прожить свою судьбу, иначе он и себя, и всех переломает.
— Я уже все эти ошибки сделала, и всё переломала.
— Я тебя не осуждаю. Сам такой. Поэтому я больше с людьми не играю, уже наигрался, ещё в Раю. Если когда-нибудь у меня точно так же, как у Примара, съедет крыша, я, возможно, опять начну играть с людьми, но я этого не хочу.
