Марьяшка взвизгнула и заплакала. Я прижалась губами к её макушке, пытаясь успокоиться.
— Ну что ты ребёнка пугаешь? — совсем расстроился Валерий. — Мы что, не можем поговорить, как старые знакомые?
— Больше нет, не можем. Уходи немедленно!
Он шагнул ко мне.
Я отступила в сторону, прижалась спиной к стене:
— Не трогай меня!
Дочка громко закричала, выгибаясь, словно хотела вырваться из моих рук.
— Катя, да что такое с тобой? — растерялся Валерий.
— Убирайся прочь и не трогай меня!
Я отвернулась от него, заслоняя орущую Марьяшку и прижимая её к себе. Руки Валерия легли мне на плечи.
— Не-е-е-ет!!!
— Мама! — Лерка ворвался в кухню, увидел Валерия и сжал кулаки. — А ну-ка, проваливай!
— Валард, я же только…
Лерка бросился на Валерия и потащил его к двери:
— Не смей приходить сюда! Никогда! Ты понял? Никогда!
Марьяшка истошно орала, а меня начала терзать знакомая судорога отчаяния, когда даже дыхание парализует. Опираясь спиной на стену, я сползла на пол.
— Мама! Мама, успокойся! — вернувшийся в кухню Лерка кинулся ко мне. — Мама, дай мне Марьяшу! Дай, я её возьму!
— Не трогай! Нет!!! — я ударила его по рукам и согнулась, пряча Марьяшку.
Лерка больше не прикасался к нам, просто стоял рядом. Дочка уже начала хрипнуть от крика, а я не могла вздохнуть.
— Девочки мои, ну что такое? — голос Олега зазвучал у меня над ухом. — Всё хорошо, родные. Я здесь, я с вами. У нас всё хорошо…
Он ещё о чём-то ворковал, но я уже не различала. Мне достаточно было его голоса. Парализующая судорога немного ослабла. Встав передо мной на колени, Олег забрал у меня дочку. У него в руках она перестала надрывно орать и просто тихонько заплакала.
— Катюша, покорми её. Немножко.
Я мотала головой, пыталась возразить, что она же только что ела, но Олег, положив плачущую дочку мне на колени, настойчиво прошептал:
— Так надо, Катя. Чуть-чуть…
Я негнущимися пальцами расстегнула рубашку и дала Марьяшке грудь. Она сначала и брать не хотела, но потом зачмокала. Наступила тишина, а уже через минуту Марьяшка выпустила сосок и уснула. Олег взял дочку и осторожно передал Лерке:
— В кроватку уложи…
Олег сам застегнул на мне рубашку и принялся осторожно гладить меня по спине, но судорога не унималась.
Снова послышались Леркины шаги.
— Теперь мне кто-нибудь объяснит, что произошло? — проговорил Олег, обращаясь, конечно же, к сыну, а не ко мне. — Только коротко и внятно. Валериан?
— Хозяин рассекающего кольца в гости приходил, — угрюмо пояснил Лерка.
— Что хотел?
— Не знаю, я не слышал. Я прибежал, когда мама кричать начала.
— И куда он делся?
— Я его выставил.
Олег промолчал, тяжело вздохнул, с трудом поднялся с колен, поднимая на ноги и меня.
— Лерка, иди, пожалуйста, посиди с сестрёнкой, на всякий случай.
Сын ушёл.
— Катя, послушай меня… — начал Олег. — Мне надо, чтобы ты меня услышала и поняла. Посмотри на меня, пожалуйста.
Я заставила себя посмотреть ему в глаза.
— Катюша, у тебя серьёзный хранитель, который никогда не позволит никому играть твоей жизнью. Мне казалось, ты это понимаешь. Откуда этот срыв?
— Я просто его боюсь.
— Почему?
— А если никакой он мне не хранитель? Если, становясь повелителем кольца, человек забывает, как быть человеком? А вдруг всё ещё хуже? Вдруг Примар всего лишь сменил чехол?
Олег надул щёки и медленно выдохнул, прикрыв глаза.
— Катюша… Бертан оставил мне несколько ампул. Давай, Лерка тебе укол сделает?
— Нет. Ни в коем случае, Олег!
— Совсем капельку, Катя. Тебе надо успокоиться.
— Никаких уколов! Я же после этого несколько дней кормить не смогу!
— Да ты и так скоро не сможешь, если будешь так себя доводить… Катя, так нельзя… — он мучился от необходимости подыскивать слова. — Сама свалишься, и Марьяшке плохо будет, она же всё чувствует.
— Я не хочу, чтобы он приходил ко мне! Я не хочу его видеть! Он ведь и так всё время за нами смотрит! Всё время, понимаешь? Я чувствую это, всегда! Я не знаю, кто там внутри этого тела! А если он опять кого-нибудь у нас заберёт?!
— Катя, а ты насчёт меня уверена? — вдруг злобно уточнил Олег. — Внутри моего тела никого лишнего не подозреваешь? А как насчёт Лерки? Это твой сын или тоже подменный чехол? И ничего, что мы тоже всё время на тебя смотрим?
Я обхватила Олега за шею и, наконец, расплакалась.
— Ну, вот и хорошо, вот и молодец, — с облегчением сказал Олег, обнимая меня. — Бедная моя, упрямая моя девочка… Сколько я тебе говорил: сразу надо мне рассказывать, если что не так, нельзя это в себе копить и закрывать… Я с тобой, у нас всё будет хорошо… Мы справимся. Мы оба очень-очень сильные. Всё будет хорошо.
Наревевшись, я чувствовала себя, как пьяная. Как раз до того состояния, когда голова ещё соображает, но тело уже не слушается. Олег донёс меня до дивана в холле и присел рядом.
— Олежка, я устала от этого.
Он понимающе улыбнулся и легонько погладил мою руку:
— Тебя надо бы немного поправить. Но я сейчас не в форме, от слова «совсем». Вот оклемаюсь немного и пошуршу у тебя в голове.
Подошёл Лерка, подал Олегу стакан и две разноцветные таблетки. Олег послушно проглотил и запил.
Лерка слегка окунулся в мой поток, царапнул защиту.
