Он опять глубоко вздохнул и, поднявшись, вошёл в небольшую комнату для отдыха, расположенную вдалеке от любопытных глаз коллег и посетителей. Тут он мог снять галстук, упасть на небольшой диванчик, расслабиться. Он открыл бар, достал начатую бутылку коньяка, налил в стакан, добавил льда…
Выпил, опустился на диван. Положил ноги в туфлях прямо на диван. В кабинете, за столом разрывался телефон.
– Кто бы это мог быть… – подумал Пётр Сергеевич, но не стал вставать.
Прошла минута. Телефон не умолкал.
В кабинете открылась дверь, тонкий голосок Лены пытался перекричать телефон:
– Пётр Сергеевич, вам звонят из какого-то спортивного лагеря. Пётр Сергеевич, я прошу прощения, там что-то по поводу вашего сына.
– Что ещё? – Пётр поднялся с дивана, вышел в кабинет, поднял трубку «городского».
– Пётр Сергеевич? Простите, это Геннадий Викторович, тренер вашего сына… Пётр Сергеевич, Димочка в больнице. Сегодня утром… авария на шоссе, он слишком превысил скорость… я ему говорил, что нельзя так увлекаться на дорогах… это же не трасса для болида… Пётр Сергеевич, я говорил ему… говорил.
– Где он? Он… жив?
– Пётр Сергеевич, он в реанимации. Сотрясение сильное, переломы… Пётр Сергеевич, там лучшие врачи, они делают, всё что можно. Я там только что был, пока…
– Кто у вас в городе занимается здравоохранением? Кто курирует больницы?
– Пётр Сергеевич, я не знаю. Хвостенко, кажется.
– Какого чёрта вы работаете в спортивном лагере и не знаете, кто отвечает в районе за больницы. Кто директор лагеря? Почему он не обратился сразу ко мне?
– Это случилось утром на дороге. Дима был где-то за городом, и мчался в поселок, в лагерь, где мы на сборах сейчас. Это не в самом городе, а чуть дальше…
– В какой он больнице?
– В третьей городской.
– Нужно было сразу звонить. Давайте я запишу ваш номер.
Пётр Сергеевич вырвал листок из блокнота, записал.
Через минуту он поднимал «вертушку» с государственными номерами.
– Пал Палыч, добрый день. Это Молодцов. У меня сын в Р-ской больнице, в третьей городской, в реанимации. Можно ли как-то связаться с руководством, чтобы сделали всё, что нужно…
На том конце что-то негромко ответили. Через минуту Пётр Сергеевич ощутил, что зашевелилась, задвигалась вся административная машина. Пал Палыч позвонит в органы здравоохранения города, представится, там дадут зелёный свет, позвонят в больницу, расскажут о важном пациенте, руководство больницы вызовет врачей, расскажут…
Пётр вернулся в комнату отдыха, надел галстук. Допил содержимое бокала. Но руки не унимались, – они судорожно искали на столе, за что можно было бы уцепиться, ухватиться, что-то подержать в руках. Мысль не давала покоя: «Димка, Дима, Димульчик», – так звал он своего сына в детстве, Димыч, – был сейчас отрезан от него пространством, временем, чем-то ещё, что так щемило и болело в груди. «Чем можно помочь ему ещё… – соображал Пётр Сергеевич. Рука тянулась набрать по телефону Олю, рассказать ей. Но… не хотелось расстраивать, не хотелось сейчас говорить что-то, о чём он и сам до конца не знает.
Сейчас… звонить не хотелось.
Пётр Сергеевич еще долго набирал и набирал знакомых, выясняя прямой телефон местной больницы. Прямой телефон не отвечал, а звонки на другие номера попадали в незнакомые инстанции. В конце концов Пётр стал звонить в агентство, через которое он обычно заказывал билеты на самолёт.
– На сегодня один билет прямой, до города Р-ва.
– Пётр Сергеевич, на сегодня уже самолётов нет.
– Ну на утро тогда, на завтра, на утро.
– На завтра… на завтра билетов тоже нет.
– Ну, как нет? Первый класс, бизнес класс, всё что угодно, в кабину пилотов! Чартер давайте! – переходил он на крик, чувствуя, по-прежнему, как трясутся руки.
– Пётр Сергеевич, на завтра на вечер есть один билет в первый класс. Там послезавтра открывается какая-то выставка, вся московская тусовка летит сегодня-завтра.
– Давайте на завтра… один, – медленно выдавил Пётр Сергеевич, и уже когда произнёс, вдруг подумал, что нужно было сказать «два»…
2.
В кабинете не сиделось.
Пётр Сергеевич накинул пальто, буркнул что-то секретарше, которая сидела, уткнувшись в компьютер с серьёзным лицом, отказался от услуг водителя, который дремал тут же, в приёмной, в кресле и вышел на улицу. Свежий ноябрьский воздух наполнил легкие, закружил голову кислородом, залез под пальто… стало зябко. Пётр Сергеевич ускорил шаг, даже не думая, куда направляется. Пётр помнил примерно, что через пару кварталов где-то должен быть бар, в подвале какого-то музея… Он шёл наугад.
– Димка, Димка… – вспоминал он. Других мыслей в голове не было. Всё, что волновало его ещё десять минут назад, бюджеты, контракты, поставки оборудования, оплаты, переводы, деньги, проблемы… осталось где-то далеко позади. Впереди был серый прохладный ноябрьский день, влажный воздух, грязные лужи под ногами и машины… машины, нескончаемая вереница машин, едущих вдоль куда-то по своим делам…
На машины он не смотрел. Он вообще редко смотрел в окно своего автомобиля, стараясь употребить каждую минуту свободного времени на решение насущных рабочих вопросов.
