Средняя дочь Елена интересовалась модой и гардеробом в меньшей степени, – ей больше нравились бизнес-истории, книги о предпринимательстве и бизнесе, она готовила себя в большой бизнес, мечтала поступить в экономический ВУЗ, чтобы навсегда обеспечить себя и свою будущую семью, не глядя на возможности будущего мужа. Ей казалось, что именно в этом заключается цель жизни современной женщины, – не ждать от будущего мужа успехов и средств, а создавать и зарабатывать их самой, чтобы обеспечить себя и свою будущую независимость.
Младшая дочь, Татьяна, больше всего на свете любила читать и не расставалась с книгами. Читала она всё подряд, не особо разбирая тематику и авторов, – приключения, путешествия, любовные романы, историческую прозу. Мечтать о будущем у неё практически не оставалось свободного времени, от книги до книги у неё не проходило и двух дней.
5.
Времена уходящих девяностых ломали многое из того, что было построено, выращено, создано поколениями прадедов, дедов и отцов. Ломались не только людские судьбы, ломались поколения, падали в бездну небытия целые отрасли, заводы, фабрики, лаборатории, научные институты. Тысячи людей оставались не у дел и не могли найти себе нового поприща.
Институт, в котором много лет проработал Алексей Германович, закрывался. У государства больше не было средств поддерживать науку, о чём директор института усталым и вдруг сразу как-то постаревшим голосом сообщил на последнем общем собрании. Здание, в котором помещались лаборатории, отдавали в аренду каким-то коммерсантам, и все экземпляры редких пород камней были перевезены в какое-то государственное хранилище. Через некоторое время оказалось, что не все: некоторые образцы были просто выброшены, видимо, не влезали в коробки и ящики.
Алексей, вернувшись в то время из очередной экспедиции, впервые никуда не собирался. Его уже не отправляли, не приглашали, не звали. Всё, что мог спасти из лабораторий своего многострадального института, он перевёз домой, в свою комнату. По вечерам, сидя на кухне с друзьями-геологами, он вспоминал былые годы, слушал своих коллег, которые материли на чем свет правительство, министров и президента, шутил, смеялся, и с большим удовольствием разглядывал редкие минералы из пополнившейся коллекции. Часто, ближе к ночи, заглядывали и его напарники по экспедициям, с бутылкой вина или чего покрепче, – им нужно было не столько выпить, сколько пообщаться, просто поговорить по душам. Глубокой ночью разговоры о политике, жизни и женщинах мягко перетекали в философские размышления о жизни, но мало кто отважился говорить и размышлять о будущем, о том, что ждёт их. Поколение, создавшее советскую науку, покорившее космос, было выкинуто на обочину жизни без надежд и ожиданий. Алексей успокаивал как мог своих друзей, убеждая их, что настоящее – всего лишь временное перед лицом вечного, рассказывал библейские притчи и истории и доказывал нескончаемое количество раз, что надежда и вера живёт лишь внутри человека, и что бы ни происходило вокруг него, надежда и вера не могут быть утрачены, не должны быть утрачены…
О том, что Алексей – верующий человек, многие его коллеги узнали только теперь, когда уже в прошлом остались многочисленные продолжительные и опасные экспедиции, крутые горные перевалы, будущие моря и злые океаны. Теперь многие его собеседники, друзья и коллеги, мало знавшие его раньше, в беседах с ним порой открывали что-то новое для себя, находили в себе силы не ломаться, не спиваться под тяжестью временных и полуголодных будней, – они шли к нему, находя в нем поддержку и опору для трудной, почти невозможной жизни в «новых рыночных условиях».
Эти «рыночные условия» неумолимо «пожирали время», проведённое в поисках случайных заработков, пожирали здоровье, потраченное на переживания и нервные расстройства, съедали последние сбережения, отложенные на детей и внуков, словно каток, «закатывали» в будничный асфальт мечты, ожидания и веру в будущее. За последние несколько месяцев Алексей похоронил двух своих коллег по экспедициям, своих друзей и приятелей. Он переживал эти события, часто подолгу не разговаривая ни с кем, не подходил к телефону.
Дома всё было напряжено.
Элеонора стала реже появляться в квартире, но её присутствие, её «дух», а также её финансовые и организационные требования к Алексею и к его образу жизни постоянно чувствовались в квартире. В те дни, когда она по каким-то вопросам заезжала к дочерям, она подолгу распекала мужа, теперь уже по факту бывшего мужа, за его мягкотелость, неуживчивость, за его беспечность, и за продолжающееся увлечение своими «камешками»:
