Элеонора раздумывала предложить мужу развод и раздел квартиры. Но раздел, в её понимании, должен быть решён в интересах трёх её дочерей, тем более что трёхкомнатная квартира очень хорошо делилась на троих. Имея к тому времени свою собственную новую квартиру и дачу, Элеонора решила предложить Алексею в качестве компенсации свою старую летнюю дачу, на которой он мог бы жить и ежедневно перебирать «свои камушки», тем временем, когда она, – ответственная мать и хозяйка, смогла бы разделить существующую квартиру на троих. Она считала, что главным в жизни является своя собственная жилплощадь, комната, пусть даже угол, – отсюда рождается самостоятельность семьи, её успех, её счастье и любовь. Свою собственную, как она считала, поломанную жизнь с Алексеем, начавшуюся просто с обыкновенной любви, она не считала примером, и рассказывала дочкам свою историю, как пример отрицательный, а не положительный. Дочки кивали головами, хотя и не особо верили матери, – теперь они видели мать красивой, успешной и обеспеченной, и никакой речи о «сломанной жизни» тут быть не могло. Лишь отец своим ежедневным видом напоминал им о том, что не всё может получаться, как у матери – успешно, красиво и быстро.
В очередной визит в квартиру дочерей, Элеонора предложила Алексею привести их отношения к настоящему, фактическому положению дел, – то есть предложила развестись и оформить квартиру на дочерей. Для его собственного личного проживания она предложила ему в полное владение старую дачу под Москвой. На удивление, Алексей не стал ругаться, спорить – он лишь махнул рукой, мол «делайте, что хотите, только оставьте меня в покое». Алексей в два дня подписал у нотариуса все необходимые бумаги и в течение недели переехал жить за город, забрав с собой лишь архив писем, некоторые книги и договорившись с Анатолием о том, что всю коллекцию до коробки перевезут ему в течение месяца на «газели».
Дочери облегчённо вздохнули, когда бесконечные коробки с камнями и минералами выехали с лоджии, и в ожидании квартирного ремонта, обещанного матерью, стали наперебой мечтать о том, как они оформят свои комнаты, как оформят большую кухню, прихожую, как сыграют когда-нибудь свадьбу Лена и Таня, как пригласят подруг и знакомых, как будут ходить друг к другу в гости… В квартире, правда, не прекратились ежедневные перепалки из-за ерунды – кто-то брал не свою ложку, кто-то пил чай не из своей кружки, кто-то не выключал свет в прихожей, когда уходил.
Через два месяца ремонт в квартире был почти закончен. Оставалось поклеить обои в гостиной, и обои были уже выбраны и куплены. Все ждали с нетерпением момента, когда можно будет выкинуть старую мебель, купить новую, обставить по-новому новую квартиру. Все жили в ожидании, – можно было подумать, что количество квадратных метров в квартире после ремонта значительно увеличится. Все ждали окончания ремонта, словно чуда…
Чудо откладывалось.
Как-то в субботу, поздно вечером, Элеонора неожиданно приехала на квартиру к дочкам с жутким известием. В пятницу, на даче, их отец, Алексей Германович, напарившись в бане, немного выпив с соседом по участку, заснул в кровати и не проснулся.
Ему было шестьдесят четыре года. Нужно было отложить все намерения и ожидания, чтобы подготовить всё необходимое, чтобы проститься с отцом.
Это известие выбило девушек из колеи на несколько дней. Первый день они плакали все вместе, сидя втроём в гостиной среди недоклеенных обоев, – в той самой гостиной, в которой когда-то стояли их кроватки, сначала Галина, затем Ленина, затем и Танина. Здесь проходило всё их детство, правда проходило оно больше в ожидании отца из командировок. Пока сидели, тихим шепотом вспоминая отца, – они вновь почувствовали себя одной семьёй, почувствовали себя родными, и только теперь поняли, что эта связующая нить их родства несколько дней назад оборвалась.
Потерялась. Исчезла. Ушла в другой мир.
Хоронили отца все вместе, Анатолий, муж Галины, Сергей, жених Лены и Виктор, друг Татьяны вместе с родственниками несли гроб, за ним шла Элеонора и её дочери. Родственники, приехавшие на поминки со всех концов необъятной родины успокаивали Элеонору и дочек, вспоминая заслуги Алексея Германовича. Пришли его друзья по лаборатории, которые рассказывали интересные случаи из полевой жизни в экспедициях, рассказывали о его героизме, о его наблюдательности и внимательности ко всем, о его весёлом характере и неутомимом чувстве юмора.
Дочерям, которые не совсем внимательно слушали родных, знакомых людей, знавших отца, порою казалось, что все эти люди вспоминают другого человека, – так далеко было их детство, так далеко стал в последние годы от них их родной отец. Элеонора Алексеевна больше молчала, но переживала, и платок в её руках не просыхал. Она никак не могла ожидать того, что произошло, хотя в душе успокаивала себя, что успела сделать всё, что было необходимо, чтобы обеспечить дочерей жилплощадью. У этой опытной и закалённой в коммерческих сделках женщины практичность всегда брала верх перед другими чувствами.
