Девчонки прыснули от смеха и, побросав окурки, гуськом двинулись за ней.
Пролетела лекция, вторая, третья, а с ними и пара перекуров, перекусов с бутербродами и колой в студенческой столовой, а настроение не менялось. Обычно, с окончанием учёбы в «универе» у Маши и её подруг жизнь только начиналась, – строились планы на вечер, собирались деньги на угощение и выпивку, планировались квартиры или клубы… А тут все как-то поникли, дождь за окном то принимался, то заканчивался, давая возможность выбежать лишь на перекур, чтобы глотнуть «свежего» табачного дыма… В конце концов, Маша, не поддержав никаких идей вечернего времяпрепровождения, засобиралась с последней лекции домой.
– Машк, ты домой что-ли?
– Да, Вик. Что-то мне сегодня… – она потянула носом воздух и поняла, что чувствует какие-то новые, до сих пор неуловимые ею запахи. – Чего-то муторно мне…
– Маааша…. Дак ты беременна, небось… – заулыбалась Вика и, переходя на шёпот, продолжала, – ты тест когда делала последний раз?
– Когда, когда… Год назад. После Олега.
– Машк, сделай тест. Это очень похоже. У тебя лицо зелёненькое, явно тут кто-то поработал… Это – Андрей, или я его не знаю? – ещё более заговорщически прошептала Вика.
– Вик, ну что ты лезешь с расспросами, когда хреново?
– Маша, не дерзи. Я всё знаю. Что у кого и где. – Вика улыбнулась опять, но уже другой, более чужой улыбкой, сошедшей с каких-то неизвестных модных журналов. – И с кем, – добавила она.
– Виииик, – протянула Маша. – Не сейчас, дорогая. Не сей-час. – Маша закрыла сумку и молча вышла из аудитории.
Открыв массивную дверь на улицу, Маша вспомнила о зонтике.
«Дома остался. Гад. Вредный зонтик, – представляла она в уме возможный будущий диалог с зонтом. – Лежит себе дома и радуется. Ну…» – кулаки сами собой сжались, когда Маша сделала шаг навстречу дождю.
А дождь продолжал моросить.
Этот дождь был из разряда очень вредных, – он не шёл, не капал, он не выливал многотонные массы воды, – его не было даже видно, – тончайшими мелкими точками он опускался на плечи, на сумочку, на шапку, на пальцы и окружающие её предметы, как бы своим медленным ритмом давая понять, – он надолго.
Добежав до трамвая, она успела вскочить в уже закрывающиеся двери и кинула обиженный взгляд в кабинку водителя. Она впервые удивилась, заглядывая внутрь, что на водительском кресле сидит не обычная грузная «трамвайная» тётка, а молодой парень. Он поймал её взгляд, как-то виновато пожал плечами и объявил, что двери всё-таки закрываются.
Она прошла в вагон, плюхнулась на свободное пластиковое кресло, закрыла глаза и попыталась расслабиться.
Не помогло.
«Что с мной сегодня такое? – пыталась думать она. – Что произошло? Почему я сегодня так себя плохо чувствую? Почему разругалась с Викой? И вправду, – опять испуганно вошла в неё утренняя мысль, – может я залетела? Ну почему всегда так? Когда только хочется начать жить, когда только открываются какие-то возможности в жизни, – приходит то, чего не ждёшь, что заставляет вдруг менять все планы и «обламывать» надежды? Какая беременность, – впереди ещё три курса университета! Какой Андрей? Еще недавно был Олег, сегодня – Андрей!» – от мучительных вопросов Маше становилось ещё хуже.
Нет.
Не может быть.
Это пройдёт.
Это… дождь».
Дождь, этот непрекращающийся дождь, был виноват во всём.
Разбитые дороги, жадные люди, плохое правительство, худая экономика, – ответ один.
Виноват дождь.
Опять шёл неделю и не прекращался. Опять испортил инвестиционный климат. Опять сломал настроение на вечер и испортил праздник. Опять взлетел курс доллара и обвалилось здание рынка.
Он виноват. Дождь.
Непонятно откуда взявшийся и нудный, продолжительный, холодный и вредный дождь.
Идёт, идёт и не прекращается.
В аптеку она всё-таки зашла. Чтобы успокоиться и уже не портить завтрашний день, – скорее хотелось прыгнуть в кровать, заснуть с книжкой в руках, перед этим съесть кусок какой-нибудь разогретой пиццы, оставшейся от вчера, завести будильник (ох, вредный какой!) и закрыть, устало закрыть глаза, да так, чтобы книжка сама падала из рук, так, чтобы глаза сами закрывались от усталости, – о! Эта вечерняя муторная и постоянно зевающая усталость! «Приди ко мне, и успокой меня», – вспоминала она чьи-то плохие стихи, забегая в подъезд.
Зонтик лежал на тумбочке в прихожей и как будто бы посмеивался над ней.
«Вот ты где, вредный какой. Из-за тебя я промокла… Пффф…», – она скинула с себя мокрую куртку, несколько раз встряхнула её, и капли дождя брызнули в стороны.
Через пятнадцать минут, когда чайник уже свистел на кухне, радио тихо бренькало усталой джазовой мелодией, а окна были чуть зашторены, из ванны вдруг раздался пронзительный крик, а ещё через минуту – тихий плач.
2.
