Десять полностью

Странная штука память, – всю жизнь она почти ничего не помнила о тех историях с камешками, о которых отец рассказывал ей в детстве. Теперь же она отчётливо вспоминала все подробности разговоров. Казалось, в руках она держала замёрзший кусок полупрозрачного молока, – отец давал ей потрогать, чтобы она почувствовала, как быстро он согревается от тепла человеческих рук. Именно из этого камня и был сделан православный крест, который возвышался теперь на могиле Алексея Германовича Королёва.

9.

Но вот часы устало и безразлично бьют полночь.

Перед Татьяной на столе – портрет отца в старой металлической рамке и выцветшая коробка с его письмами. Воспоминания какими-то тёплыми волнами то откатывают, то словно обжигают её, то наваливаются непонятной и необъяснимой тяжестью, стыдом и горечью за сказанное невпопад, второпях, за что-то сделанное не так и не вовремя, за те слова, которые вылетали… и улетели в жизнь, словно выпущенные из клетки большие, уродливые и крикливые птицы…

Но теперь всё иначе, чем тогда.

Теперь в этой старой квартире, в которой так и остались недоклеенные обои в прихожей, так и осталась комната отца, в которой он всегда жил и работал, когда приезжал из командировок. Теперь, в этой квартире живёт Татьяна, его дочь. Живёт и мечтает устроить свою жизнь так, как этого хотел он, её отец: устроить счастье своё и найти любовь свою. Каждый день Татьяна вспоминает его, – и утром, когда идёт умываться, она мысленно здоровается с отцом, и днём, и вечером, когда приходит с работы. Чтобы поздороваться с ним, ей достаточно просто войти в его комнату и ощутить, что его… нет.

Но это – приятное чувство, словно он опять уехал в очередную экспедицию, в свою командировку.

И вот-вот, скоро приедет.

Обязательно приедет…

Вечером она открывает свою заветную коробочку, пропахшую морем и книгами, достаёт оттуда письма отца и читает.

«…отплывая с острова Ратманова в сторону родного берега Чукотки, видел потрясающий закат. Это зрелище невозможно описать простыми человеческими словами. За минуту небо меняется из голубого в розовый, из розового в красный, из красного в тёмно-рубиновый, – словно невидимый художник кладёт на холст краски и потом снимает, кладёт и снимает, не дав просохнуть холсту.

Неожиданно на небе появляются полукруглые, ровные белые холмы, лишь издалека напоминающие облака, – ветер подхватывает их и рвёт в клочья, растягивает, разбрызгивает, а потом уносит изодранные белые хлопья в сторону Аляски. Корабль медленно раскачивается на волнах, вместе с ним перед глазами раскачивается грязно-сиреневый берег материка, нос корабля разрезает воду – она тут купоросного, холодно-ледяного цвета. Сзади, каменной глыбой провожает нас остров Ратманова, холодный, мрачный, серый берег его подмывают белые шипящие волны.

Внезапно на океан обрушивается поток холодного, сильного арктического ветра, океан поднимает сильные волны… и не то чтобы «вернуться во вчера», начинаешь понимать, что всех нас ждёт только один путь – наверх… А жизнь всё время своими грехами и страданиями тянет вниз…

Подсознательно прощаешься с жизнью, смотришь на ледяную воду, она бурлит, как наша жизнь, клокочет, брызгается белой пеной под бортом судна, – она словно ждёт поглотить тебя. Но ты поднимаешь голову, смотришь на рубиновое зарево над океаном, белые сгустки облаков, берег континента, – серый, но такой притягательный и родной, и понимаешь – нет, подожди, ещё рано нам прощаться с жизнью.

Ещё поживём…»

История шестая