Всю ночь Татьяна читала письма отца, его впечатления от поездок и экспедиций, его наставления дочкам и его шутливые примечания, которые он любил оставлять в письмах. Он мог добавлять к письму нескончаемый поток постскриптумов, чередуя свои размышления и случаи из жизни, описывая закаты и восходы, мечтая о новых экспедициях и о обязательном возвращении домой к своим дочкам.
Теперь, читая письма отца, Татьяна стала по-другому смотреть на него и по-другому чувствовать его слова. Вся любовь отца к дочерям таилась именно здесь, в письмах, которые он любил писать в свойственном ему шутливом тоне. Только теперь, когда прошло больше года со дня его смерти, Татьяна неожиданно открыла для себя совершенно незнакомого человека, который в каждом письме напоминал дочкам о своей любви, в каждом письме признавался в том, что скучает и хочет вернуться домой, хочет обнять их, играть с ними, беседовать о жизни и слушать их.
Ещё через полгода вся коллекция была куплена английским бизнесменом, который вёл свои дела в Лондоне и Москве при посредничестве Криса Андерсена. Стоимость коллекции была оценена Крисом окончательно в четыреста пятьдесят тысяч долларов. Именно такую сумму предложили английский ученый и бизнесмен за коллекцию редких камней и минералов, собранных Алексеем Германовичем Королёвым. Единственное условие, на которое долго не соглашался английский предприниматель, – по российским законам коллекцию нельзя было вывезти за пределы страны. Но в конце концов, Владимир Николаевич, друг отца и коллега по лаборатории уговорил англичанина создать коммерческое предприятие на территории России и оставить коллекцию для работы с ней здесь, в Москве. Так решена была судьба этой уникальной коллекции. Деньги были перечислены в течение одного дня Татьяне на счёт в крупном банке и когда ей позвонили и попросили приехать в банк, подтвердить перевод, Татьяна не подозревала ещё о той сумме, которая «легла на счёт». Утром, в банке, подписывая бумаги, она долго считала нули в этой огромной цифре, не веря своим глазам. Она несколько раз перечитала свою фамилию и проверила сумму, прежде чем подписала документ.
Знал ли её отец о том, что его коллекция «камушков», как он её шутливо называл, может стоить по сегодняшним ценам почти полмиллиона долларов, так и осталось загадкой. Наверное, догадывался, – думала Татьяна, – что его коллекция баснословно дорогая, раз писал в завещании, что коллекцию делит на троих дочерей.
Конечно, Татьяна не стала скрывать от сестер известие о продаже коллекции. Когда она рассказывала об этом сестре, Елене пришлось несколько раз бегать на кухню за валерьянкой. Затем позвонили домой Гале, попросили её приехать. Поначалу Галя отказывалась верить Тане. Но затем, видя её преображенное лицо и чистые, ясные глаза человека, которому «уже ничего не нужно» – Галя вдруг стала выговаривать сестре за то, что она не рассказала об этом раньше. Сестры обвинили Татьяну в том, что она захотела присвоить все деньги от продажи папиной коллекции, но Татьяна быстро успокоила их, сказав, что не собиралась нарушать папино завещание, над которым они когда-то шутили.
На следующий день мама попросила приехать дочерей к ней, в новую квартиру и они долго обсуждали, как потратить эти огромную сумму – для Элеоноры Алексеевны такой «подарок» стал огромным сюрпризом, и слушая Таню, мама несколько раз даже всплакнула. Она призналась дочкам, что не ожидала такого от Алексея. На «семейном совете» женщины решили разделить всю сумму на четверых, дочки сами предложили матери участвовать в разделе, не оглядываясь на завещание отца, и Элеонора Алексеевна, особо не думая, согласилась.
Наследство от продажи коллекции было быстро потрачено: на свою долю Галина и Елена приобрели новые двухкомнатные квартиры в центре города, а мама Элеонора наконец-то осуществила свою мечту о двухэтажном доме на берегу моря. Таня, по взаимному согласию семьи, осталась жить в старой трехкомнатной квартире на Кронштадтском бульваре. Сёстрам всё не терпелось узнать, куда потратит Татьяна средства от продажи, но вот прошло уже больше двух лет, а Татьяна не спешила с тратами. Тогда, когда они обсуждали стоимость отцовской коллекции, Татьяна твёрдо решила сначала отдать дань памяти отца – поставить хороший памятник на кладбище вместо того креста, который стоял со дня похорон, но когда она завела разговор об этом, сёстры почему-то начали уходить от разговора, рассказывали ей о том, что все средства уже спланированы и расписаны до копеек. Поговорить на эту тему с матерью она так и не смогла, и решила сделать всё самостоятельно.
На могиле отца установили невысокий каменный крест. Тот самый белый молочный кварц, – редкая порода, о которой отец когда-то рассказывал Тане, когда она была ещё маленькой. Камень, который быстро согревается от тепла человеческих рук.
