Полоски теста показали положительный результат. Но слово «положительный» в уме у Марии не складывалось. Для неё это был, скорее, результат «отрицательный». Просто совсем плохой, очень плохой. Она сидела в ванной, на полу, подперев руками голову и, закрыв глаза, слушала, как вода из крана капает в раковину. С каждым этим «бульк» ей становилось всё хуже, – каждая капля, словно вопрос вставал перед Марией. Не чужая девушка, не подруга, не кто-то там у знакомых, – Она сама впервые столкнулась с Тем, с чем даже не думала сталкиваться.
Пока сталкиваться.
Всё это должно было быть, да! Но – потом!
Потом, когда всё встанет на свои места, когда всё наладится, когда рядом будет Он, когда с квартирой всё будет решено, и вообще, – Тогда, Когда Она Сама Этого Захочет! Эти шесть слов, словно заевшая пластинка, вертелись у неё в голове: Тогда, Когда, Она, Сама, Этого, За-хо-чет! А зачем сейчас? Зачем вот так? Одна, в ванной, с мыслями, с тревогами, с вопросами, в каком-то жутком одиночестве, которое… Которое…
Которое…
Не было слов. Были слёзы.
И в тон этим слезам звучали капли, капавшие из крана, а им в тон звучали капли, стучавшие в окно, – дождь припустил сильнее, и этот тихий капельный оркестр словно рвал душу на части, словно издевался, – тихие капли, звонкие капли, медленно тикают, словно часы, – а разрывают, раздирают на части, и хочется плакать, плакать и закрыв уши, плакать снова.
«Ну почему это всё – со мной? – пыталась размышлять она. – Почему не с Викой, не с Олеськой, ни с другими? Почему со мной? Чем я, такая особенная и замечательная, отличная от всех, чем я заслужила такую несправедливость?»
Да, Мария считала себя действительно не такой, как другие. Она замечала в себе странности, которых не видела в других. Ей всегда казалось, что она как-то по-особому чувствует всё, чувствует всех… видит и слышит как-то по-особенному. С предметами вон разговаривает… с неодушевленными. С лампой может часами молчать. С будильником утром препираться. На зонтик обижаться. Да и вообще, – да! Она особенная! Она не такая, как все! И даже случившееся с ней сегодня – лишнее подтверждение тому, что она не такая, как все.
Телефон Андрея молчал.
Кому ещё можно позвонить? Только ему.
Папе, маме, – нет, это исключено. Кому можно вот прямо сейчас доверить эту тайну? Вдруг, весь день, который уже с утра что-то предвещал, вот так накинулся на неё, вот так врезал?
Зачем?
За что?
Молчал телефон Андрея.
Она бы сейчас сказала ему всё, что смогла бы собрать в уме, всё что смогла бы выстроить в этой фразе, в этих словах…. В этих…. «Да, собственно, чем он виноват… – мельтешились мысли. – Чем он виноват, всё было, как всегда. Всё было, как всегда, – и вдруг…»
А «вдруг»?
Об этом слове написано много. Но не сказано самое главное. В этом слове есть… «друг», а значит, никогда ничего не случается вот так, – «вдруг». Есть кто-то: кто-то рядом, что-то рядом, что всегда ожидает этого момента «вдруг». Мы просто не замечаем его. А оно рядом…
Вот, например, лето… Мы лежим в душистой траве, в чистом поле… Солнышко светит, мы жуём травинку, обливаясь теплом и радостью. А за лесом – враг. Видим ли мы его? Нет. А он есть. И от того травинка наша горчит. Но мы продолжаем наслаждаться всем, что нас окружает. А нас уже окружают враги, которых мы не видим. Нам бы вскочить, подняться, да дернуть со всех ног домой, подальше от того места, где за лесом притаился кто-то. Нам бы быстрее, быстрее убежать, потому что неизвестно, кто там.
А насколько он… «враг»?
Вот такое «вдруг».
Поэтому нужно чаще смотреть, какой из «друг» окажется «вдруг». Даже песня об этом есть.
Телефон Андрея упрямо молчал.
Лишь какая-то чужая тётка сухо и монотонно вещала, что абонент вне действия сети.
«Вне действия сети… – думала Маша. – Чуть что, так сразу вне действия… Ох, уж эти мужики. Они всё время «вне действия…»
Уже в постели, зарывшись глубоко под одеяло, Маша пыталась успокоить себя тем, что всё когда-то случается, и выход есть всегда. Всегда есть выход!
Она пыталась как-то отодвинуть момент принятия решения, хотя ей было всё уже понятно. Что делать, она знала. Но не хотела думать об этом и лишь заплаканные глаза уже болели, голова стонала и за окном продолжал лупить по стеклам тонкий, жалкий и какой-то очень вредный дождь.
«Когда уж он кончится?» – засыпала Маша. Будильник уже не волновал её, она решила твёрдо, что завтра никуда не пойдёт и будет дозваниваться Андрею.
Андрей снял трубку в пятницу, ближе к обеду.
Всё утро Маша не вылезала из постели, валяясь, опять засыпая, отгоняя от себя мысли, отметая что-то лишнее, сейчас и при этих обстоятельствах совсем не нужное.
К окну не подходила: смотреть там было нечего. Если ещё вечером были ожидания, что дождь закончится, с ним и эта хандра, а с нею и все остальные проблемы, то сейчас, ближе к обеду, – ожидания на погоду не оправдались.
Дождь продолжался.
Слёз уже не было.
Было понятно, что «ну, случилось, ну, со мною». Слово «залетела» было сегодня с самого утра у неё в голове. Словно действительно какая-то птица залетела в окно и стала жить у неё в квартире.
