Отец был чем-то расстроен. Он уже несколько лет жил с другой женщиной, не общался с Машиной мамой, и всем от этого, в общем-то, было нерадостно. Вроде бы, должно быть радостно, – родители разошлись, чтобы создать что-то более успешное, удачное, чтобы в новом браке было больше любви, но – увы! Через три года начались очередные проблемы у папы на работе, он опять уволился, полгода пил, но вот недавно – устроился на хорошую должность, с хорошим окладом, немного «завязал».
Но тут проблема вылезла с другой стороны, – его новая пассия, фотомодель Лариса стала пропадать в командировках, летала в разные города, участвовала в кастингах и съёмках, и ещё в чём-то рекламном, чего отец не понимал.
Отец переживал, часто ругался, «пылил», – как говорила дочь, и не был доволен ни тем, что было в первом браке, ни тем, что получалось во втором. Как говорят в таких случаях, во всём нужно винить себя, – но себя винить не хотелось. Поэтому часто Сергей Васильевич был рад, горяч, немного нетрезв, – ну, или расстроен, обидчив и угрюм. В этот раз он приехал в первом настроении, но оно всё равно не понравилось Марии.
– Слушай, я, наверное, впервые застал тебя дома? – сказал отец, снимая пальто в коридоре. – Что-то случилось?
– Нет, ничего. Просто плохо себя чувствую, – ответила Маша, гремя чашками на кухне.
– Нет, ну это что-то новое. Ты не в клубе, не на гулянках своих… Лариса говорила, что опять вряд ли застану тебя дома… – отец присел на диван, пододвинул к себе маленький столик, – а ты до-о-ома, – медленно растягивал он слова. – Это надо отметить!
– Чего тут отмечать, пап? Просто неважнецки себя чувствую, – еле сдерживаясь, щебетала с кухни Маша. Чашки были наполнены ароматным чаем, на подносе появилось печенье, конфеты, мармелад.
– М-м-м, – протянут отец, – мармелад. Давно не ел. – Как с учёбой, доча? – быстро сменил он тему.
– Пап, а тебя кроме моей учёбы, ещё что-нибудь волнует? – резко вдруг огрызнулась Мария.
– Ну? Чего ты так? Конечно, волнует! Твоё здоровье, например. Настроение, которое, я вижу, не очень. Значит, как говорят, на любовном фронте «без перемен»? – Он улыбнулся. – Это Лариса недавно Ремарку читала. – Он пытался развеселить её.
– Папа. Не Ремарку, а – Ремарка. Это писатель такой, немецкий, – поправила его дочь. – Пап, у меня есть одна просьба к тебе. Мне нужно кое-что проверить по здоровью, ну…. обследование пройти. Мне нужны деньги. Ты сможешь мне помочь? – Мария быстро выпалила домашнюю заготовку отцу.
– Ну, смотря сколько. Вообще, доча, – он помедлил, положил в рот кусок мармелада и сладко прожевал его, – м-м-м, денег сейчас нету. Сейчас плохо с деньгами, понимаешь, Лариса собралась… – он снова запнулся, вроде бы не желая продолжать начатую тему, – Лариса хочет в Париже… Ну, это еще только планы… – Сергей Васильевич махнул рукой и следом поднял с блюдца третий кусочек мармелада. – Да, а сколько тебе надо?
– Я тебе позвоню завтра, скажу. Пап, – Мария внимательно посмотрела на отца, готовясь задать следующий вопрос. – Пап, а как у тебя отношения с Ларисой?
Отец, чуть не поперхнувшись сладким, вдруг сразу изменился лицом, положил недоеденный кусок обратно, вытер руки салфеткой и молча поднял глаза.
– Ты мне раньше таких вопросов не задавала, Машенька. Как с Ларисой, – он помолчал, как будто бы не зная, что ответить, – сложно всё. С мамой твоей было сложно, с ней ещё сложнее… ну, а с кем не сложно? У тебя, наверное, тоже с парнями сложно?
– Пап, – Мария тоже помолчала. – Сложно. Но ведь, ты, когда бросил маму, влюбился в эту… Ларису, ты был уверен, что всё будет по-другому?
– Ну, во-первых, не бросил, и… не влюбился… Понимаешь, любовь, это вообще… это всё только в книжках. На самом деле, любовь, – это «тяжкий крест», потому что жертвенность нужна постоянная…и давай сейчас не будем обсуждать это, Маш. Это сложная тема, её вот так просто, за чаем, не обсудишь.
– Странное дело, все мужчины говорят либо о высокой любви, либо как ты. Получается, что есть лишь минутное увлечение, влюблённость какая-то, а потом сразу – бум! И «тяжкий крест»! Где же та самая любовь, о которой вы писали, – «любовь до гроба»? – Мария переводила разговор в шутливый тон.
Отец улыбнулся, отпил ещё чаю, посмотрел на часы, и засобирался домой. Через минуту его «догнал» телефонный звонок, – звонила, видимо, супруга, недовольная, что его долго нет дома.
– Поеду я, Маш. Насчёт денег, позвони. Только…. – он остановился на секунду, – Маша… ты не торопись насчёт мужчин, насчёт семьи… надо сначала получить профессию, работу, как-то устроиться в этой жизни, и если встретишь, потом… м-м-м, ну, когда рядом…. м-м-м … – мычал, теряя слова отец.
– Иди уж. «Потом», «если встретишь», – передразнивала его дочь. – Слушая вас, вообще вся жизнь будет потом. А сейчас что?
– Сейчас, Маш, ещё только начало жизни. Не надо торопиться. – Отец почему-то посмотрел на машин живот, и ещё раз добавил: – Не надо. Он ещё что-то буркнул про любовь, покряхтел, собираясь в прихожей, и сунув ей в руку пару денежных купюр, поцеловал в щёку и ушёл.
