Рядом с туалетом Бертович вырыл большую яму, туда он скинул два трупа и закопал. Аккуратно заровнял землю, а сверху положил дерн с травой. Когда работа была закончена, Ижи плюнул на эту могилу и пошел в душ. В душе он провел довольно долго времени, тщательно смывая кровь и грязь, и обиду и слезы…
Он плакал о Ивоне и Марице, которых потерял…
Спустя несколько дней погода испортилась. Море очень сильно волновалось, ветер рвал одежду на одиноких отдыхающих, бродивших по пляжам, тянувшимся вдоль всего побережья, черные флажки на спасательных будках трепетали под его неистовой силой, небо было плотно задернуто свинцово-серыми тучами, скрывавшими солнце, похолодало. Вернее всего дело к шторму.
Ижи проснулся около девяти, умылся и, не завтракая, отправился в город. До порта ближе было через пляж, поэтому, не раздумывая, Бертович побрел по песку, кутаясь в рубашку. Заморосил дождь, и у Ижи по спине пробежали мурашки. И вдруг резко потемнело, налетел шквальный ветер, чуть не сбивший его с ног. К этому моменту Ижи поравнялся со спасательной будкой одного из лагерей, которых здесь было много. Из воды молодые парни тащили вышку, а волны опрокидывали их. Вот, наконец, тяжело дыша, они бросили вышку на песок рядом с будкой.
– Давай за второй! – крикнул один из четверых спасателей. Но все остались на месте.
Следующий порыв ветра, налетевший с моря, перевернул металлический каркас с натянутым тентом и понес в сторону барханов. Каркас крутило в воздухе, словно он ничего не весил, тент надувался, как парус; внутри весело крутилась скамейка, раскидывая вокруг сломанные доски. Тент допрыгал до бархана и замер, шатаясь…
– Если не снимем другие тенты, унесет все! – крикнул тот же парень, и все вчетвером метнулись к другим каркасам. Между тем дождь стал лить сильнее, кидая град в лицо, ветер сбивал с ног, море обрушивала на берег огромные волны, которые едва не доставали будку.
Ижи понял, что им понадобиться помощь, поэтому ринулся к ним.
– Развязывать – долго! Надо резать! – Бертович попытался перекричать шум моря, смешанный с воем ветра и жестким шелестом ливня.
– Нож в будке, на тумбочке, – в ответ крикнул парень, пытающийся развязать узел.
Бертович вернулся быстро, в его руке блекло сверкнул нож. Он снова запрыгнул на скамейку и стал резать веревку в тех местах, где были узлы. Паренек-спасатель выдергивал шнур из крепежных отверстий. Трое других мучились с соседним тентом.
– Нож возьмите! – заорал Ижи.
С тентом управились минуты за полторы; мокрый и тяжелый, надуваемый ветром он рвался из рук, увлекая за собой двоих взрослых мужчин. Но они справились с ним, сгребли в большой ком и потащили к будке. Следом принесли еще один. И сразу все побежали за следующими тентами – оставалось еще пять…
Ижи срезал веревку на одном, который стали убирать трое спасателей, а потом побежал к другому, где возился с узлом его «напарник». Запрыгнув на скамейку, Ижи почувствовал, что вся конструкция подрагивает под сильными толчками ветра.
– Сейчас унесет! – заорал спасатель. – Уходи! Прыгай! Хер с ним! Слезай!
И на этих словах вся конструкция поднялась в воздух и перевернулась, и ее потащило к барханам…
Ижи лежал в своей будке и смотрел на море через открытую дверь. Море было спокойным, по мелкой ряби волн бликовало солнце. Шторм принес к берегу много водорослей, которые на солнце подсохли и стали гнить; вода источала нестерпимую вонь.
