Мы продолжаем путь к центральной площади Ибеджи, скоплению запутанных улиц и квадратных хижин, построенных из красной глины. Приближаясь, мы видим, как собирается все больше знати, бросающихся в глаза своими яркими шелковыми кафтанами и сопровождающими их слугами. Хотя я никого не узнаю, я поправляю свой шарф, беспокоясь, что даже самая маленькая ошибка выдаст мою личность. Но что они делают здесь, так далеко от столицы? Здесь так много знати, что их численно превосходят только РАБОЧИЕ в колодках.
Я на мгновение останавливаюсь, ошеломленная тем, как много их заполнило узкую тропинку. До сегодняшнего дня я лишь мельком видела рабочих, которых привозили во дворец, - всегда приятных, чистых, ухоженных, к удовольствию матери. Как и Бинта, я думала, что они живут простой жизнью, в безопасности внутри дворцовых стен. Я никогда не задумывался, откуда они взялись, где еще могли оказаться.
- Небеса... - это почти невыносимо зрелище. В основном это были прорицатели, своим количеством они превосходили численность жителей деревни, одетые только в рваные тряпки. Их темная кожа покрывалась волдырями под палящим солнцем, испорченная грязью и песком, которые, казалось, прожигали их изнутри. Каждый из них был-не более чем ходячий скелет.
“Что тут происходит?- Шепчу я, подсчитывая количество детей в цепях. Почти все они молоды—даже самый старший выглядит моложе меня. Я ищу ресурсы, которые они, должно быть, добывают, недавно проложенные дороги, новую крепость, возведенную в этой пустынной деревне. Но никаких признаков их усилий не видно. “Что они здесь делают?”
Зели встречается взглядом с темноволосой девушкой, у которой такие же длинные белые волосы, как у нее. Работница одета в изодранное белое платье; глаза у нее запавшие, лишенные почти всякой жизни.
“Они в колодках, - бормочет Зели. - Они идут туда, куда им говорят.”
- Но ведь это не всегда так плохо?”
“В Лагосе я видел людей, которые выглядели еще хуже.”
Она идет к посту охраны на центральной площади, а у меня внутри все переворачивается. Хотя никакая еда не наполняет мой желудок,он наполняется правдой. Все эти годы они молча сидел за столом.
Пили чай, пока люди умирали.
Я протягиваю руку, чтобы наполнить свою флягу у колодца, избегая злобного взгляда охранника. Зели тянется, чтобы сделать то же самое—
Меч стражника с яростью обрушивается вниз.
Мы отскакиваем назад, чувствуя, как колотятся наши сердца. Его меч врезается в деревянный обод, где всего несколько секунд назад лежала рука Зели. Она сжимает посох за поясом, рука ее дрожит от ярости.
Мои глаза следуют за мечом вверх, к свирепому солдату, который держит его в руках. Солнце потемнело на его коже цвета красного дерева, но его взгляд сияет ярко.
“Я знаю, что вы, черви, не умеете читать, - плюет он на Зелию, - но ради всего святого, научитесь считать.”
Он ударяет клинком по выветрившейся вывеске. По мере того как песок падает из пазов в дереве, его выцветшее послание проясняется: одна чашка = одна золотая монета.
“Вы это серьезно?- Зели кипит от злости.
“Мы можем себе это позволить” - шепчу я, протягивая руку к ее рюкзаку.
“Но они же не могут!- Она показывает на рабочих. Горстка людей, несущих ведра, пьет воду, настолько грязную, что она с таким же успехом может быть мокрым песком. Но сейчас не время для мятежа. Как же Зели этого не видит?
“Примите наши глубочайшие извинения.- Я делаю шаг вперед, призывая свой самый почтительный тон. Мой голос звучит почти правдоподобно. Мама бы им гордилась.
Я кладу три золотые монеты в руку охранника и беру флягу Зели, заставляя ее отступить назад, пока я наполняю ее.
“Здесь.”
Я вкладываю фляжку ей в руку, но Зели с отвращением прищелкивает языком. Она хватает флягу и возвращается к рабочим, приближаясь к смуглой девушке в Белом.
- Пей, - настаивает Зели. “Быстро. Пока ваш Стокер не увидел.”
Молодая работница не жалеет ни секунды. Она жадно пьет воду, без сомнения смакуя свой первый напиток за последние дни. Сделав большой глоток, она передает флягу прорицателю, закованному перед ней в кандалы. Я неохотно передаю две оставшиеся фляги другим рабочим.
“Ты слишком добра” - шепчет девушка Зели, слизывая последние капли с губ.
- Мне очень жаль, что я не могу сделать больше.”
“Ты сделала все, что могла."
- Мне очень жаль, что я не могу сделать больше.”
“Ты сделала более чем достаточно.”
“Почему вас так много?- Спрашиваю я, стараясь не обращать внимания на пересохшее горло.
- Стокеры посылают нас сюда на арену. Девушка кивает в сторону места, едва различимого за глиняной стеной. Поначалу на фоне красных дюн и песчаных волн ничего не выделяется, но вскоре амфитеатр становится видим.
Небеса …
Я никогда не видела такого огромного сооружения. Коллекция выветренных арок и колонн, Арена широко раскинулась по пустыне, покрывая большую часть ее засушливых земель.
“Так вы его строите?- Я сморщиваю нос. Отец никогда бы не одобрил, если бы стокеры построили здесь такое здание. Пустыня слишком засушлива, и не так много людей может вместить эта земля.
