Дети крови и костей полностью

– Засада! – кричу я.

Взмахиваю посохом и вижу людей, выходящих из тени. Они выходят из-за каждой статуи и колонны. Мы обнажаем оружие, пытаясь отыскать новых противников. Когда замешательство проходит, я вижу Сарана с довольной улыбкой и Инана. Его лицо искажает боль, в руке – магацитовый клинок.

Это предательство ранит меня. Руки холодеют. Он обещал…

Клялся, что не встанет у меня на пути.

Едва сдерживаюсь, чтобы не заплакать, и вдруг замечаю за ними человека. Это самое худшее, что могли сделать мои враги. Все происходящее похоже на кошмарный сон.

Я не верю своим глазам. Сердце замирает, когда они выводят его вперед.

– Папа?

Он должен был находиться в безопасности.

Эта мысль мешает мне принять правду. Смотрю на стражников, пытаясь найти среди них морщинистое лицо Мамы Агбы, жду ее атаки. Если она не с папой, то где? После всего, что произошло, моя наставница не может умереть. И папы не должно быть здесь.

Но все же он дрожит в руках Инана. Одежда изорвана, во рту – кляп, лицо в кровоподтеках. Они избили его за мои ошибки. А теперь заберут у меня.

Так же, как маму.

В янтарных глазах Инана я вижу предателя, но этого взгляда я не знаю. Он – незнакомец. Солдат короля. Оболочка маленького принца.

– Полагаю, ситуация говорит сама за себя, но на случай, если твои люди безумны, поясню. Отдай реликвии, и получишь отца.

Слышу голос Сарана и снова чувствую, как на запястьях смыкаются цепи…

Я был бы плохим королем, если бы не напомнил тебе о том, кто ты есть.

Он стоит в пурпурных одеждах. В его взгляде – презрение. Но даже он кажется карликом рядом с глядящими на него статуями богов.

– Мы убьем их, – шепчет Кеньон за моей спиной. – У нас есть магия. А у них только солдаты.

– Нельзя рисковать. – Голос Тзайна обрывается.

Папа едва заметно качает головой. Не хочет, чтобы его спасали.

Нельзя этого допустить.

Делаю шаг вперед, но Кеньон хватает меня за руку, разворачивая к себе:

– Ты не можешь сдаться!

– Пусти…

– Подумай о ком-то, кроме себя! Если не совершить ритуал, все предсказатели погибнут…

– Мы уже мертвы! – кричу я, и голос разносится под куполом, открывая правду. Боги, пожалуйста! Взываю к ним в последний раз, но ничего не происходит.

Они снова оставили меня.

– Моя магия исчезла. Я думала, она вернется, но этого не случилось…

Голос дрожит, я смотрю в пол, глотая стыд. Гнев. Боль. Как смели боги вернуться в мою жизнь только затем, чтобы сломать ее?

Пытаюсь вновь, ищу внутри хоть каплю аше. Но всевышние отказались от меня.

Я не позволю им отнять еще и отца.

– Простите. – Слова бессмысленны, но они все, что у меня есть. – Я не могу провести ритуал и не собираюсь терять отца.

Кеньон отпускает меня. Ненависть – слишком мягкое слово, чтобы описать взгляды окружающих меня людей. Только Амари смотрит с сочувствием. Даже Роэн отворачивается.

Я иду вперед, прижимая к груди свиток и солнечный камень. Костяной кинжал за поясом впечатывается в кожу, едва не режет ее на каждом шагу. Я уже на середине пути, когда Кеньон кричит:

– Мы спасали тебя!

Его голос отражается от стен:

– Люди умирали ради этого! Ради тебя!

Эти слова разбивают мне сердце. Вспоминаю всех, кто погиб из-за меня: Биси, Лекан, Зулайка. Возможно, Мама Агба.

Все они мертвы, потому что осмелились в меня поверить. Потому что думали, что мы можем победить.

Когда я подхожу к Инану, папа пытается вырваться. Нет, ему не сломить мою решимость.

Я не хочу, чтобы они победили, папа. Но не позволю тебе умереть.

Сжимаю камень и свиток, когда Инан шагает ко мне, мягко подталкивая папу вперед. В его янтарных глазах читаю сожаление, но знаю, что никогда больше им не поверю.

Почему? Хочется кричать, но слова замирают в горле. В голове всплывает картина, как его губы спускаются по моей шее.

Перевожу взгляд на руки, сжимающие плечи отца. Я должна была их сломать. Поклялась, что скорее умру, чем позволю стражнику со мной позабавиться, но уступила их капитану.

Я знаю, нам суждено работать вместе. Быть вместе. Его прекрасная ложь звучит у меня в ушах, с каждым словом хочется плакать все сильней.

Нас невозможно будет остановить. Такой команды Ориша еще не видела. Слезы наворачиваются на глаза, внутри все переворачивается. Это хуже, чем раны от ножа Сарана. Я ему уступила, позволила выиграть.

Папа качает головой, как бы говоря, что я еще могу передумать. Но все уже кончено. Кончилось, не успев начаться.

Вырываю папу из рук Инана, кинув пергамент и камень на пол. Тянусь за костяным кинжалом, но вовремя вспоминаю, что Инан никогда его не видел. Вместо него вынимаю ржавый нож Тзайна, заткнув кинжал глубже за пояс. Я не отдам им его. Это единственная реликвия, оставшаяся после того, как он забрал у меня все.

– Зели…