– Даже и не думай, Варга! – остановила его женщина, подняв в воздух свою изящную ладонь. – Мне многого в этой жизни стоит стыдиться, но уж это сущая мелочь! Конечно, я знала о пылкой влюбленности Лили в Марка, и он даже и не интересовал меня особо. Где-то год назад он вдруг осмелел и начал оказывать мне знаки внимания, и я немедленно это пресекла. Но он был настойчив: вызвался помогать мне в магазине, возился с сыном, оставлял мне какие-то глупые записки со стихами и цитатами из книг. Лили ни о чём не догадывалась и от такой внезапной близости со своим ненаглядным вся расцвела. В общем, я решила не прогонять его. На самом деле, его присутствие настолько существенно облегчило нам всем жизнь, что я…ну, как бы, потеряла бдительность что ли. Последние несколько лет я жила вся как на иголках в постоянном предвкушении разоблачения, а тут вдруг со мной случилось что-то…по-странному милое – в меня влюбился этот симпатичный мальчишка, и по вечерам оставлял для меня маленький пучок полевых цветов у кассы. В какой-то момент я допустила такую дикую для меня мысль: «А что, если и мне можно получить немножечко счастья?» И…всё. В один из вечеров я выпила ежевичного вина и сдалась на волю судьбы. Я, кстати, напоминаю, что Марк уже совершеннолетний, а я ещё очень даже ничего. Конечно, мы скрывались и очень тщательно. Лили ничего не знала, но в один из вечеров, когда мы наедине с Марком закрывали магазин и о чём-то мило болтали, я услышала что-то…как будто шевеление за дверью, а затем удаляющиеся шаги. Думаю, это и была Роуэн. Она подслушала нас.
– Но если у Диккенса не было против вас никакого осязаемого компромата, то зачем Марк влез к нему в дом? – как только в монологе Надин возникла пауза, подал голос Берт. Этот вопрос явно интересовал его больше, чем детали романа хозяйки магазина и псоглавого юноши.
– Затем, что он дурачок! – воскликнула Надин и нервно рассмеялась. Лицо её симпатично порозовело. – Хотя…очень-очень милый дурачок. Он как-то узнал про шантаж. Может, всё от той же Роуэн, хотя и не общался с ней особо. В общем, прознал. При этом, скорее всего, он догадался, что именно я такого совершила, чтобы терпеть Диккенса с его непомерными запросами. Он несколько раз вскользь заводил разговоры о моём муже и о том, как хорошо бы было, будь таких людей на свете поменьше. А потом, когда Лили не стало…
Внезапно женщина замолкла и на мгновение призадумалась. Сначала всем показалось, будто она размышляет над тем, в каком русле ей стоит продолжать своё повествование, но взгляд её постепенно стух и потемнел, лицо сделалось серым и мрачным, словно пелена тяжёлых событий прошлого вновь окутала её своим холодным саваном и стиснула в смертельном объятии. Надин пыталась тянуть носом воздух, из-за чего её ноздри раздулись, а лоб и переносицу смяли ломаные складки морщин.
– На этом моменте, я полагаю, – вместо неё заговорила Констанция, осторожно кладя свою ладонь женщине на плечо, – мы подходим к разговору о смерти Лили, верно? Ведь вы в тот день были там, в лесу, когда всё произошло?
Будучи не в силах произнести ни слова, госпожа Тейнис медленно кивнула.
– О Боже, Надин… – воскликнул Варга в сердцах, – только не говори, что ты…
– Погодите, комиссар, – жестом Конни остановила его, не давая сказать вслух то, о чём он мог подумать в первую очередь. – Могу вас заверить, что Надин Тейнис не убивала Лили. Я бы предположила, скорее, что это был…своего рода…несчастный случай, так?
– …несчастный случай… – эхом повторила хозяйка магазина без какой-либо интонации в голосе.
– Вы слышали, как Лили и Роуэн ругались, когда они проходили в сторону леса мимо магазина. И пошли за ними, так?
– Да, – Надин снова кивнула.
– Лили казалась очень злой, не так ли?
– Да… в такие моменты, она часто срывалась на Роуэн. Мало кто знал об этом. С Роуэн и так никто особенно не хотел общаться, поэтому никому не было дела до её синяков и ссадин. Но я знала. Я видела, какой Лили становилась в те моменты, когда злоба и боль застилали ей глаза – она вдруг превращалась в совершенно другую девочку, жестокую и очень сильную. Однажды я видела, как она так рванула Роуэн за руку, что у той вывихнуло плечо. Бедняжка рыдала от боли, но на приёме у врача, ни на секунду не задумавшись, солгала, чтобы не выдать подругу. Они любили друг друга этой странной преданной любовью, какой способны любить только дети, вместе прошедшие через ад. И Лили не было дела до репутации Роуэн, а Роуэн готова была терпеть что угодно, лишь бы не потерять Лили.
– Что было причиной их ссоры в тот день?
