– Потому что речь шла о Диккенсе. Роуэн призналась мне, что он поручил ей следить за мной, так как подозревает меня в убийстве мужа. Перед ней стояла задача найти какие-либо улики в пользу этой версии. С самого начала он взял её к себе на работу именно потому, что Лили работала у нас. Предполагал использовать их дружбу, как источник информации изнутри. Видимо, простых угроз в мой адрес ему было недостаточно. Нужно было иметь на руках что-то весомое. Или, быть может, он и впрямь надеялся подробнее разузнать, что случилось с его школьным другом.
– Почему она обо всем этом рассказала вам?
– Потому что винила себя. Она сказала, что из-за своей работы она стала ненавистна всем вокруг, что из-за этого её возненавидела даже Лили. И теперь Роуэн была убеждена – не будь она слугой шантажиста, всего этого не случилось бы. Думаю, это осознание пришло к ней в тот момент, когда Диккенс, узнав о смерти Лили, обрадовался и велел Роуэн покопаться в этой истории, пособирать сплетни и слухи. Он, конечно же, не имел представления о настоящем положении дел и вряд ли в полной мере осознавал силу той боли и шока, что девочка испытала, услышав его просьбу. Боюсь представить, каково ей было. Она оказалась наедине с миром, который с силой отторгал её, а единственная союзница, что была у неё в этой неравной борьбе, погибла. И она не смогла придумать ничего лучше, чем прийти ко мне. Впрочем, она не задержалась здесь надолго. Высказавшись, она попросила у меня прощения и ушла. Больше я её живой не видела. Уходя, она казалась такой…твёрдой и уверенной, словно приняла самое важное в жизни решение. Не знай я об убийстве, то подумала бы, что она покончила с собой.
– Она приняла другое решение, госпожа Тейнис, – печально вздохнула Конни.
– И какое же?
– В каком-то смысле даже оригинальное, но всё-таки слишком смелое. Она решила шантажировать шантажиста. Думаю, она прислушалась к словам Марка и согласилась обворовать своего хозяина. Вот только Роуэн, в отличие от вашего воздыхателя, точно знала, что никаких осязаемых улик против вас у него нет. Так что она решила пойти на хитрость, стащив у него что-то куда более весомое и важное, что-то максимально ценное. Владея этим, она смогла бы надавить на него или же вовсе разоблачить. В конце концов, выкрав самый ценный документ, она смогла бы заручиться поддержкой того влиятельного лица, которого Диккенс этим компроматом шантажировал. В основе своей план был логичен, но вот исполнить его девочке не удалось. Хозяин поймал её. И убил.
Вдалеке послышался протяжный вой сирен, и госпожа Тейнис вся встрепенулась.
– Ох, Варга, я во всём готова сознаться! Только прошу вас – не надо шума. И позвольте мне дождаться, пока сын вернётся с прогулки!
– Надин, это же сирена пожарной машины, – успокоил женщину комиссар. – У меня к тебе остался лишь один вопрос: где захоронено тело твоего мужа?
– Здесь недалеко, в роще. Там на небольшом холме есть старый самшит, где мы с Натом оставили наши инициалы, когда только поженились. Под ним он и похоронен, да завален камнями сверху…
– Инициалы? – осторожно перебила женщину Констанция и нахмурилась. Она вспомнила, как увидела призрак Лили в лесу и помчалась за ней, придя к дереву с вырезанными на стволе буквами. – Там написано «2НТ», верно?
– О, да… – растерянно взглянула на девушку хозяйка магазина, бледнея на несколько оттенков. – Мы с ним оба были НТ – Натан Тейнис и Надин Тейнис – поэтому и придумали такую вот оригинальную подпись…но…боже мой, Констанция, откуда это-то вам известно?
Ещё один протяжный вой сирены. Ещё один пожарный расчёт промчался по тихим обычно улочкам Линсильвы, когда Надин Тейнис отправилась на допрос в комиссариат.
В воздухе повисло странное чувство тревоги, запах гари и чего-то ещё, терпко-сладкого и горячего, как кровь, чему Констанция никак не могла подобрать название. Варга не успел довести Надин до своего кабинета, когда навстречу ему выскочил по обыкновению краснощёкий и взволнованный сержант Сайлас. Он сказал всего пару фраз, но этого хватило, чтобы Варга немедленно развернулся и решительно зашагал по коридору в обратном направлении, стремительно сокращая расстояние до двух Ди Гранов, оставшихся в холле здания.
– Как там говорила Севилла? Госпожа Ди Гран не делала никаких официальных заявлений? – рыкнул он хищно, как только приблизился достаточно.
– Я не… – Констанция ничего не успела возразить, потому что комиссар не стал её слушать. Чуть не толкнув Берта плечом, он вырвался за пределы здания. Вместо него, впрочем, брату удалось ухватить за локоть следовавшего по пятам Сайласа. От силы хватки белокурого Маршана сержант чуть было не взвизгнул.
– Что случилось? – потребовал объяснений Берт, и голос его звучал настолько решительно, что сослепу его и с самим Варга можно было бы спутать. Видимо, именно поэтому Сайлас поспешил покорно отрапортовать:
– Дом Альфреда Диккенса горит. Уже весь полыхает! Судя по всему, это поджог!
