Марк втянул полной грудью воздух — непривычный, чуть отдающий дымной горечью, но такой освежающий после душных внутренностей летуна. Небо стлалось над головой низкими однотонными тучами, настойчивый ветерок ерошил волосы.
— Почему нас поставили в один карант со вторыми? — пожаловалась Азира, оглядываясь. Было видно, что этот вопрос донимал её всю дорогу — но шум не давал его озвучить. — Нас же всегда объединяют с пятыми!
— Нам тоже с первыми спокойнее, знаешь ли, — тут же огрызнулась Джилура, — а не с кучкой вчерашних атров и школьников.
— Мы не говорим, что с вами плохо, — миролюбиво откликнулся Ильдор. — Просто непривычно. Не переживай, — понизив голос, сказал он Азире, — Изк тоже где-то здесь.
— Идём за седьмым карантом до моста, — напомнил командир, останавливаясь перед ними. — Они нам сделали коридор, да и люди сюда стараются не соваться — этот район наш с самого начала. Но барьеры всё равно держим. Затем налево, к нашей первой цели. Собраться, внимательно слушать команды, не своевольничать. У кого это первый бой — запомните: первая ошибка прощается, если не станет для вас последней. Вторая такая же ошибка наказуема. Девятый карант! Строй бросок-два, пошли!
Марк вспоминал своих с Кариной учеников-сервов и малоэффективные попытки научить тех одновременно бежать и держать жёсткий барьер над головой. Простенький оборонительный приём, который он и сам использовал прямо сейчас. И что они, неумёхи, будут делать посреди чужого враждебного города, так и не овладев им? Когда в любой момент…
Резкий, оглушительный грохот выстрелов, одного за другим, перервал размеренный бег каранта. Звон отскакивающих от барьера пуль разнёсся эхом по пустынной, уходящей в гору улице, между кирпичными стенами домов и деревянными кружевами заборов.
Рены остановились, спокойно ожидая, пока выстрелы прекратятся.
— Самодеятельность, — проворчал Ортей, наблюдая, как по команде авра альбы выбивают дверь дома, на крыше которого укрылся стрелок. — Просто у кого-то из местных оказался дома огнестрел…
Альбы вывели двоих — крепкого угрюмого старика и дрожащего парнишку на пару лет младше Марка. За их спинами в дверном проёме хваталась за сердце пожилая женщина.
— Что с ними делать? — спросил у командира один из аргентов.
— Мы не убиваем мирное население, — отрезал авр.
— Но они атаковали с явным намерением…
— Нет. Оружие отобрать, обездвижить. Не до них сейчас. Медики, сюда.
Двое в красном, мужчина и женщина, приблизились к людям, которых альбы всё ещё удерживали, скрутив за спиной руки. Старик и бровью не повёл, когда медика положила ему на виски ладони. А вот пацан брыкался и вырывался изо всех сил, а увидев, как дед рухнул державшему его альбу на руки, и вовсе завопил дурным голосом.
Второй медик что-то успокаивающе сказал побелевшей старушке, аккуратно укладывая бессознательного парня рядом со стариком. Та залилась слезами и ещё что-то долго бормотала вслед уходящим ренам.
— Что такое «дэсним»? — вполголоса спросил Марк у мендорийца Талата.
— «Спасибо», — с готовностью ответил тот. — Она думала, мы их убили, а медик сказал, что они очнутся через несколько часов.
— Старик может и не очнуться, — обеспокоенно произнесла Азира, оглядываясь. — Для пожилых людей такой импульс…
— И сам будет виноват, — огрызнулась Джилура. — Нечего было стрелять. Ещё и пацана втравил. Хорошо, у них взрывачки дома не завалялось.
— А по-моему, это достойно уважения, — храбро отозвалась Итина. — Решиться напасть на врага, так явно превосходящего тебя по числу и силе, чтобы защитить родной город — не у каждого на такое смелости хватит.
Марк едва сдержался от смеха, увидев, как Реток смотрит на неё — с такой же смесью замешательства и восхищения, что и в тот день в тренировочном корпусе, когда он вызвал Марка на дуэль.
— Ничего, вырастешь — научишься различать смелость и дурость, — снисходительно бросила Джилура надувшейся Тине. Вторые рассмеялись.
— Ну-ка хватит! — грозно рявкнул Ортей, оборачиваясь и одним взглядом закрывая сразу несколько ртов шестой семьи, уже готовых вступить в словесное сражение. — Нашли время!
Одинаковые дома тем временем расступились, открывая взглядам набережную, вымощенную светло-жёлтым камнем и уставленную милыми скамеечками. За узорчатым парапетом шумела, отражая матовое пасмурное небо, быстрая горная река.
— Мост, — зачем-то сказал Марк вслух.
Там, за рекой, слышались выстрелы и ощущались колебания воздуха от ударов форсов. Седьмой карант уже сражался…
Пока они бежали по набережной, из дальней части города поднялась в воздух летающая машина наподобие тех, на которых рены прилетели, но значительно меньше.
— Летун на четыре часа! — выкрикнул кто-то.
— Главное, чтобы не с блокатором, — пробурчала Карина.
По плану, в этом случае атрам и рубрам следовало бросаться врассыпную и прятаться, предоставив бой взрослым форсам.
Летун, однако же, направлялся вовсе не в их сторону. Зависнув над той частью города, где сейчас отдувался седьмой карант, он принялся один за другим выпускать снаряды.