Кто-то выключил освещение, и холл погрузился во тьму — только сквозь окна со двора лился мягкий свет фонарей, преломляясь на обломках разбитого стекла. У каждого проёма вырисовывался силуэт альба с огнестрелом наготове.
— Вижу врага, — прохрипел звукач у аргента Исала. — Пять, семь… десять… двенадцать человек. Ребята, они в каких-то масках…
— Масках? — ворвался в эфир голос командира. — Что за маски?
— Странные. Верх стеклянный, прозрачный, а снизу трубка, ведёт к рюкзаку за спиной…
— Ничего не предпринимать. Ждать.
Снова всё погрузилось в тишину. Марку надоело вслушиваться в нетерпение замерших у окон стрелков, и он, хоть и понимал, что силы лучше беречь, осторожно скользнул мыслями во двор…
Дюжина человеческих эмоционалов, растянувшись двумя цепочками, медленно двигалась к зданию базы. Странно — знают же, что у противника в три раза больше бойцов и позиция куда более выгодная, и всё равно идут так спокойно и уверенно…
— Вот чёрт! — ругнулся альб у дальнего окна. — Что делать, командир?
— Студенты, кто из вас нотт? — окликнул аргент. — Сюда, живо!
Марк вскочил на ноги и кинулся к окнам. Человеческих солдат во вдоре видно не было. Ничего, честно говоря, видно не было. Чуть качающиеся на ветру фонари освещали густой, клубящийся белый туман.
— Ищи их по этому вашему, как там… эмоциону, — велел аргент, вручая ему огнестрел.
— Эмоционалу, — автоматически поправил Марк, прицеливаясь.
Легко сказать. Приблизительное направление он мог определить, но ориентироваться по нему при стрельбе… Не говоря уже про то, как всё печально у него было со снайперскими навыками. Первый выстрел прошил туман — без толку. Второй угодил во что-то, но вреда, судя по всему, не причинил.
— Помогайте, — уже отчаявшись, приказал аргент. — Стреляйте наугад…
— Есть, — выдохнул Марк. — Один готов.
— Один, — буркнул аргент. — А там их ещё одиннадцать…
Марк успел сделать ещё несколько выстрелов, но лишь два из них нашли свои цели. Ещё троих или четверых подбил какой-то меткий стрелок со второго этажа — наверное, Орт. Кажется, случайные пули альбов тоже не все были выпущены зря. Но всё равно — люди уже подобрались достаточно близко, чтобы…
— Они что-то кидают! — заорал он, поворачиваясь к командиру.
— Отходим, — тут же велел тот, уворачиваясь от летящего сквозь открытое окно предмета. — ВСЕМ ЛЕЧЬ!
Марк тут же рухнул на землю и прикрыл голову руками, но никакого взрыва не последовало. Коробочки, с громким стуком приземлившиеся на плиточный пол, издавали тихое шипение.
— Тоже дымные, — догадался кто-то.
— Нет, не дымные, — в ужасе уставилась на одну из взрывачек женщина-медика. — Никому не дышать! Командир, надо уходить…
Но аргент уже и сам смекнул, что к чему:
— Всем встать. Вглубь здания, по лестнице наверх. Не дышать, дыхание задержать.
— Сдаём парадный? — послышался совсем рядом удивлённый голос Ретока.
За ним последовал звук подзатыльника и тихое, сквозь зубы, Джилурино: «Не дышать, кому сказано…»
— Идёт подкрепление, человек тридцать. Тоже все в масках, — сообщил звукач в руке аргента.
— Просто отлично, — буркнул тот, глядя, как альбы затыкают щель под дверью, чтобы не прошёл ядовитый газ. — Эй, студенты, чего стоим? Живо наверх!
Карина схватила замешкавшегося на лестнице Марка за руку и потянула за собой.
Альб, встретивший их в полутёмном коридоре, глянул обеспокоенно, развернул в другую сторону и указал на ближайшую распахнутую дверь. За ней оказался учебный класс: стукаясь об острые углы парт, Марк побрёл к дальней стене с висящей на ней меловой доской, где собрались кучкой остальные шестые. Ортей с огнестрелом стоял у окна рядом с другим альбом и лишь покосился на вошедших.
Марк прижался спиной к стене. С телом творилось что-то неладное. Кожа покрылась липким, холодным потом; грудная клетка словно распухла изнутри и онемела; рот так быстро наполнялся слюной, что приходилось сглатывать каждые несколько секунд. Он не выдержал и сполз по стенке на пол. Рядом тут же приземлилась наставница. Глаза её лихорадочно блестели в темноте.
Ортей что-то сказал — Марк не расслышал. Оба альба вскинули оружие и принялись стрелять. Грохот выстрелов самым кошмарным образом отдавался в голове и желудке.
В дверь влетела бледная медика. Привалилась к шкафу и быстро-быстро принялась что-то втолковывать альбам. Теперь Марк слышал каждое слово, но ни одного из них почему-то не мог понять, словно говорили не по-ареносски. Прикрыл глаза на миг, пытаясь прийти в себя. Когда открыл, с туповатым удивлением обнаружил склонившуюся над ним медику — как это она так быстро переместилась через всю комнату?
— Глотай, — слабым голосом произнесла она, запихивая ему между зубов несколько таблеток. — Глотай и запивай.
Марк послушно попробовал проглотить лекарство, но оно застряло где-то в горле, и он закашлялся, судорожно шаря в рюкзаке в поисках бутылки. Нашёл, выхлебал почти половину, чтобы подавить приступ тошноты.
— Что это? — спросил где-то рядом голос Ильдана, тоже совсем слабый.
— Противосудорожное, — бесцветно откликнулась медика. — Глотай.
— Поможет?
— Вряд ли. Глотай, запивай…