Витька опустился на ящик, принял прежнюю позу, Шныра и Фургон не сделали ни одного движения, Паштет был на посту. Все совершилось молниеносно, никто не заметил — задний тупик двора, по нему не ходят, задняя стена дома — ни дверей, ни подъездов, впереди — глухая кирпичная стена.
Белка очутилась в пустом фойе кинотеатра «Арбатский Арс».
На стенах висели афиши, рекламы, фотографии из кинофильмов.
У стены возвышалась буфетная стойка под круглым стеклом. Белка отодвинула дверцу. Скрип не смутил ее: кинотеатр заперт снаружи. Проверено.
Она сняла с прилавка пять бутылок лимонада, пирожные, конфеты, бутерброды, сложила в мешок, вернулась к окну, поскребла о стекло.
Витька снова так же неторопливо поднялся, протянул руку, взял мешок, помог Белке вылезти из окна. Белка схватила мешок и скрылась с ним в подъезде черного хода.
Ребята обогнули корпус, очутились на переднем дворе, где играли детишки, и подошли к пожарной лестнице.
Узкая металлическая лестница начиналась от второго этажа и, прикрепленная к стене металлическими прутьями, достигла крыши восьмиэтажного корпуса. У крыши прутья были оторваны, верх лестницы раскачивался.
Витька уселся на нижней ступени лестницы.
— Куда забрался, места тебе другого нет? — недовольно заметила дворничиха.
— Сидеть нельзя?
— Нельзя, слазь!
Витька потянул носом воздух:
— Мне кислород нужен, кислороду не хватает. — Он поднялся еще на две ступеньки, снова потянул носом. — Хороший кислород, первый сорт.
— Доиграешься, Витька!
Дворничиха ушла со своей метлой. Витька ухмыльнулся: цель достигнута, все видели, что он на лестнице и, следовательно, к буфету отношения иметь не может. Ему было нужно алиби, слово, которого он не знал, но представление о нем имел.
Шныра, Паштет и Фургон, задрав головы, смотрели, как Витька поднимается по лестнице.
Достигнув четвертого этажа, Витька свесился и заглянул в открытое окно. Перед зеркалом сидела Ольга Дмитриевна в халате и с полотенцем на голове.
Ухмыляясь, Витька смотрел на нее.
Она оглянулась, вскрикнула в испуге.
Витька скорчил страшную рожу.
Ольга Дмитриевна вскочила с пуфика, закрыла окно, задернула занавеску.
Довольный своей проделкой, Витька посмотрел вниз, желая увидеть, какой эффект она произвела, как вдруг заметил проходящего по двору Шаринца.
— Где Белка? — спросил Шаринец Шныру.
— Не знаю.
Витька спустился вниз, спрыгнул с лестницы.
— Тебе чего?
— А тебе чего?
— Ну и мотай отсюда!
— Ты, Витька, один, а я не один.
— Плевал я на твоих, ты моих не трогай.
— Дождешься! — пригрозил Шаринец и пошел со двора.
Витька снова взобрался по лестнице. Рискованно балансируя на пруте, дотянулся до окна, взял стоящую между рамами банку, запустил в нее палец, набрал варенья и отправил в рот.
Мальчики криками и смехом выразили свой восторг.
В следующем окне, этажом выше, Витька увидел целующуюся парочку.
— Сосед, что делаешь?
Парочка оглянулась, девушка выскочила из комнаты.
В окне следующего этажа усатый дяденька сосредоточенно уминал за столом большой шматок сала.
— Дай кусочек!
Усатый перестал жевать и озадаченно уставился на Витьку.
Забавляясь таким образом, Витька достиг вершины лестницы. Край ее не прикасался к крыше — оба прута были сломаны.
Предстояла самая опасная часть операции.
Сильно и размашисто раскачиваясь, Витька приближал верх лестницы к крыше и, когда она достигла ее, схватился рукой за желоб, подтянулся, перекинулся на крышу, продолжая удерживать лестницу сначала ногами, потом руками.
Улегшись на крыше, крикнул вниз:
— Давай!
Ловко и быстро, как обезьяна, взобрался Шныра.
За ним, умирая от страха, начал подъем Фургон.
Добравшись до середины, остановился, посмотрел вниз.
— На меня смотри! — крикнул Витька.
Фургон снова начал неловко подниматься. Витька протянул ему руку и перетянул на крышу. После того как уверенно взобрался Паштет, Витька отпустил лестницу.
Ребятишки с завистью следили за их подъемом. Витькино тщеславие было удовлетворено, и он крикнул вниз:
— Привет!
Через слуховое окно он спустился на чердак, перелез через балки и стропила, откинул задвижку на двери. На площадке черного хода сидела Белка с мешком.
— Час сижу!
Он впустил ее на чердак, задвинул задвижку.
Вся компания сидела на крыше.
Витька вынул из мешка бутылки с лимонадом, пирожные, бутерброды, конфеты, отложил в сторону две закупоренные банки с монпансье:
— Это в Крым.
Он снова через слуховое окно спустился на чердак и спрятал банки в чуланчике, замаскированном досками и фанерой. На полу лежали тюфяк и рваное одеяло, на досках, заменявших стены, висели открытки с видами Крыма.
Витька вернулся на крышу, открыл лимонад, разложил пирожные и конфеты:
— Шамайте! В Крым поедем — в вагоне ресторане будем обедать.
— Что за вагон ресторан?
— Вагон, а в нем столики, ресторан. Поезд идет, колеса постукивают, а ты рубаешь, официант подает, что закажешь, а закажешь, что захочешь, — расписывал Витька предстоящую поездку в Крым. — Пообедаешь — и к себе, по тамбурам, из вагона в вагон, все на ходу. Пришел в свой вагон, заваливайся спать, у каждого своя полка — плацкарт называется. Спать не хочешь — смотри в окно. Главное — деньги сделать.
