Кадим им завидовал. Ему тоже хотелось, как этим джигитам, забраться на телегу, встать, зацепив руки за спиной с другими, образовать кружок и горланить лихие песни, уходя на фронт. Но ему исполнилось только четырнадцать, его никто не возьмёт на войну, тут ничего не поделаешь. Значит, надо быть полезным Родине здесь. И Кадим старательно работал. Карту он доделал, теперь делал копии. Сам он уже вовсю пользовался своей картой. Стало очень удобно.
В правлении колхоза повесили радио – чёрного цвета тарелку. Репродуктор называется. Эта тарелка каждый день включалась и передавала новости с фронта. Каждый день весь народ собирался слушать вести о положении дел на фронте. Новости были нерадостные. Враг наступал, а наши войска, со слов диктора, с большими потерями отступали. Послушав, люди уныло разбредались по домам и полям. Молчали.
А советские войска всю осень отступали и отступали. Но люди верили, что очень скоро репродуктор начнёт говорить об успехах на фронте. А, между тем, в деревне почти не осталось семьи, не проводившей кого-либо на войну. К зиме многие женщины в деревне стали вдовами – получили похоронки на мужей. Не получившие же жили в тревоге, изо дня в день с ужасом ожидая её.
Неожиданно для себя Кадим стал в деревне очень востребованным человеком. Он стал письмописцем. Неграмотных женщин в деревне было большинство. Бедные, они не могли ни прочитать письма от мужей, ни сами написать. Им приходилось просить других, умеющих это делать. Хорошо, если в семье есть ребёнок, который уже умеет читать и писать, а, если нет, то отправить письмо сыну или мужу становилось трудновыполнимой задачей.
Как-то очень быстро распространилось в деревне мнение, что Кадим пишет хорошо, красиво, грамотно. И началось… Теперь почти каждый вечер к возвращению Кадима с работы в доме сидела какая-либо женщина, а то и несколько: кому просто – прочитать письмо, а кому – написать.
Женщины, как сороки, любят трещать, поэтому теперь Кадим всегда знал последние новости в деревне. А происходили в основном страшные вещи. Когда приходила похоронка, некоторые женщины теряли рассудок, совершали неразумные поступки. Были случаи, когда пытались покончить с собой. Тогда деревенские установили правило: если в какой-то дом приходит «чёрная бумага», в первые дни и первые ночи женщину одну не оставляют, а охраняют всем миром, помогают по хозяйству и за детьми присматривают. Война сплотила людей.
Иногда женщины приходили в дом Кадима к бабушке Мухлисе просто так, посидеть и поговорить. Но без дела ни минуты не сидели! Пряли пряжу из овечьей шерсти, а потом вязали варежки и носки для солдат. Варежки надо было вязать по-особому. Для указательного пальца правой руки должна быть своя ячейка. Женщины знали – это для того, чтобы в этих варежках можно нажать на курок. Значит, эти варежки будут участвовать в боях! Всё для фронта, всё для победы!
В готовые варежки девушки должны были положить письмо для бойца с пожеланием скорой победы и, вообще, с добрыми словами. Тут опять Кадим выручал. Он писал под диктовку письма, помогал придумывать тёплые и добрые слова для бойцов, мог пририсовать цветочек в углу письма. Рисовал он хорошо. Получалось красиво.
Наступила весна, а потом – лето. Год прошёл, а конца войны не было. Репродуктор продолжал говорить о том, что идут кровопролитные бои, что потери большие, что советские войска проявляют мужество и героизм. Когда же будет победа?
Деревенский люд терпеливо ждал того дня, когда диктор начнёт говорить приятные вести. Не сомневались, что так будет. Только надо терпеть и делать всё для того, чтобы победа наступила быстрее. Колхозники, напрягаясь до предела, выращивали хлеб, картошку, скотину, птицу и сдавали государству, оставляя себе самую малую часть, чтобы только выжить.
Мужчин в деревне становилось всё меньше и меньше. Салима пока не забрали. Но он уже жил ожиданием: не сегодня, так завтра. Здоровый и горячий, он не сомневался в том, что для того, чтобы наши войска начали побеждать, не хватает на фронте только его. А тут мать виснет на шее, не хочет отпускать, а то он бы уже давным-давно воевал, и, может быть, героем бы уже стал…А. может быть, даже посмертно…
Кадим Салиму завидовал. Везёт же некоторым… Кадиму тоже хотелось бы воевать… О том, что сыновей репрессированных берут на войну, он знал. Вон у Хурматуллы, тоже «врага народа», на фронт ушли три сына, на одного уже похоронка пришла…
Помощник председателя
По деревне распространился слух, что отправляют на фронт мужчину, исполняющего обязанности председателя колхоза. Самого председателя забрали ещё полгода назад. Счетовода не брали, потому что он уже был глубокий старик. Женщины вечером в доме Кадима и Мухлисы эби только об этом и говорили. Решали, кого можно поставить на место председателя. Никак не могли решить. В деревне больше не было подходящей кандидатуры. Кто возьмётся? Да никто! «Шутка ли – такая ответственность, да ещё в такое трудное время! Некому поручить!» – расстраивались женщины.
