Слухи подтвердились. Передав дела счетоводу, исполняющий обязанности председателя мужчина ушёл на войну. Надо было срочно решить вопрос о новом председателе.
Устроили собрание. Пришли в клуб все колхозники, кто был здоров и мог ходить. Конечно, сразу бросалось в глаза, что мужчин почти нет. Кадим пришёл рано, сел на предпоследний ряд и стал ждать начала собрания.
На сцене стоял стол, покрытый красной скатертью. На столе стояли графин с водой и стакан. За столом сидел счетовод, председатель сельсовета, тоже уже совсем старый дед, и представитель из района. Кадим не знал, какой пост этот человек занимает. Он его видел в первый раз.
На повестке стоял один вопрос: выборы нового председателя колхоза.
Собрание началось. Представитель из района произнёс речь. Он сказал, что под Сталинградом идут ожесточённые бои, что наш народ и на фронте, и в тылу проявляет чудеса героизма, что скоро мы победим. Люди слушали, замерев. Затем взял слово счетовод. Он спросил, какие есть кандидатуры на пост председателя. Наступила мёртвая тишина. Все опустили глаза. Подождав немного, счетовод заговорил снова. Он говорил о серьёзности момента, о важности правильного выбора, об ответственности каждого здесь сидящего. Сказав всё это, он задумался, опустив голову на грудь, как будто задремал. Все молчали. У Кадима было такое впечатление, что эти трое: счетовод, председатель сельсовета и представитель из района не смогли заранее подобрать подходящую кандидатуру, или же не смогли прийти к единому мнению. Казалось, что они растеряны.
Вдруг, как будто проснувшись, счетовод поднял голову и спросил:
– Ну, так как, односельчане, кого мы поставим председателем? Предлагайте!
Одна женщина робко подняла руку и предложила счетоводу самому стать председателем, на что дед очень обстоятельно дал самоотвод. Он, похоже, ещё дома заготовил речь на этот случай, это чувствовалось сразу. Дед сказал, что у него слабое здоровье, он слишком стар для этого дела. И потом, он уже сейчас работает по мере возможностей – какой смысл переставлять его с поста на пост?
Одна старушка предложила кузнеца поставить председателем. Тут же кто-то возразил, что кузнец остался один в кузнице, он – на своём месте. Кузницу без кузнеца оставить нельзя! Кроме того, его могут забрать через неделю, через месяц. Что тогда – опять выбирать? Эту кандидатуру отмели.
Ещё одна женщина подняла руку. Эта предложила одного мужчину с верхней улицы, которого не забрали на войну из-за того, что у него не поднимается правая рука. Тут весь клуб загудел. Женщины возмущались. Громче всех возмущалась Зухра, бригадир тракторной бригады.
–Ты что, апа, смеёшься, что ли? Какой же председатель из этой бестолочи? Да я скорее сдохну, чем буду подчиняться этому заморышу! – кричала она той женщине, сидящей на первом ряду, с дальнего угла клуба. Трактористки, сидящие вокруг Зухры, как цыплята возле наседки, очень активно поддакивали своей бригадирше.
Кто-то предложил конюха. Услышав своё имя, старенький конюх стал пунцовым, вскочил с места и замотал головой, замахал руками, показывая, что он не может. Но Зухра и тут не промолчала. Под смех своих подруг она громко заявила:
–Ну что за председатель будет у нас? Его даже лошади не слушаются! А мы похлеще лошадей будем! Вы только посмотрите на его вид!
Тут засмеялись все женщины, потому что у вконец растерянного деда действительно был очень жалкий вид.
Тогда счетовод постучал своим карандашиком по графину, издавая красивый звон. Дождавшись, когда все утихнут, счетовод обратился к Зухре:
– Вот ты всех критикуешь, Зухра, а кого сама-то предлагаешь? Скажи уж, не томи.
Наступила напряженная тишина. Она длилась долго. Казалось, что прошло полчаса. И тут Зухра выпалила:
– Я предлагаю Пантелей абзыя поставить председателем!
Все ахнули. Что за ерунда! Пантелей – тёмный неграмотный человек! Кроме Зухры, никому и в голову не могла прийти такая мысль! Все разом повернулись к Пантелею. Пантелей, чиркнув своей правой деревянной ножкой по полу и издав неприятный звук, неловко встал и повернулся к народу. Огромного роста, со взлохмаченными рыжими волосами, он теребил в больших и плоских, как две лопаты, руках свою овечью шапку. На покатом лбу, на носу, очень похожем на большую картошку, появились крупные капельки пота. В глубоко посаженных тёмно-синих глазах стояла растерянность.
– Я что, я это…Я бы с радостью, в такое трудное время, но… ведь я неграмотный, вы же это знаете. Я ни писать, ни читать, ни считать не умею! – голос его задрожал. – Разве председатель колхоза может быть неграмотным?
– Ничего, Пантелей абзый! Ты писать и считать ничего не будешь! Ты будешь пинками выгонять ленивых баб на поля! Руководить нами будешь! Вопросы решать будешь! Ты же всю жизнь в колхозе, всё знаешь, как должно быть! С тебя этого достаточно! Тут твёрдая рука нужна, а она у тебя, ух, какая твёрдая! Все бояться тебя будут – это точно! – выкрикнула Зухра, не вставая с места.
