Шутка Валерия Всеволодовича прияла неожиданный поворот. Провожая Маврика до дома, он повторил ему совершенно серьёзно, что его фамилия имеет прямое отношение к фамилии Барклая де Толли. Только он не досказал, какое именно отношение. Не договаривала об этом и пермская бабушка. Тихомиров предположил, что фамилия Маврика пошла от прозвища крепостных, принадлежавших Барклаю де Толли, – Толлины. И эту неожиданно пришедшую в голову версию Валерий Всеволодович, не пройдя и ста шагов по Большому Кривулю, провожая Маврика, стал считать абсолютной и неоспоримой. По принадлежности тем или иным господам возникали многие крестьянские фамилии. Например, в Прикамье уйма крестьянских фамилий Строгановы. Эту версию он считал безусловной и потому, что фамилия Маврика с двумя буквами «л» не могла быть фамилией русского происхождения, тогда бы она звучала просто Толин, а не Толлин.
Вернувшись домой, Маврик стал расспрашивать про князя Барклая де Толли. Екатерина Матвеевна долго вспоминала, где она слышала это имя. И вспомнила только вечером. А вспомнив, нашла потрёпанную книжку, которая называлась «1812 год». В книжке был портрет Барклая де Толли.
Может быть, Маврику стоит подумать ещё, кем ему быть, когда он подрастёт. Стать фельдмаршалом и скакать на коне вовсе не так плохо. Конечно, это опасно. Могут убить, и тётю Катю некому будет поить и кормить, но ведь Лере-то будет очень приятно, когда она узнает, что Маврик решил стать полководцем.
Но это пока нетвёрдо. А сейчас нужно спать.
Во сне прилетела милая, желтогрудая, с белыми щёчками птичка. Это большая синица. Здесь её ласково называют кузей… кузькой… кузнецом. Кузя сел на спинку кровати, отряхнулся и спросил голосом Ильюши Киршбаума:
«И когда только ты перестанешь забивать себе голову всякой чепухой? И вообще, лучше бы ты не ходил к Тихомировым…»
Но это теперь уже невозможно. И не потому, что первая детская привязанность к Лере будет манить его к Тихомировым. Каждый их них по-своему интересен и приятен.
Не так много знал о Тихомировых Маврик. Несколько больше знали о них взрослые люди, но знали скорее по догадкам. Тихомировы не выносили на люди того, что касалось только их.
Бабушка, Варвара Николаевна, отдав дань исканиям путей к счастью народа, решила для себя, что насаждать благородное, воспитывать в человеке хорошее и есть самое главное. Наивная убеждённость бабушки переделать мир служением добру не вызывала возражения окружающих, но и не стяжала поклонников. Варвару Николаевну безоговорочно любили такой, какая она есть. Любили внуки, любили дети, обожал муж.
Старик Тихомиров принадлежал к тем военным, для которых профессия была случайной, много знал и очень много читал. Главные труды Маркса и Энгельса, как, впрочем, Канта и Гегеля, им были прочитаны в оригинале. Для него немецкий был вторым языком. Он восхищался Марксом, преклонялся перед Энгельсом, и тем не менее написанное ими было для него лишь одной из точек зрения, которая может и восторжествовать, но, конечно, не в России, а там, где уже не едят из общей чашки, не моются в курных банях и не кичатся лаптями, предпочитая их кожаной обуви.
Дети Тихомировых, воспитанные в духе неприязни к самодержавию, нашли свои способы борьбы с ним. Старший, Владимир, отец Леры и её братьев, оказавшись народовольцем, был приговорён к каторге. Убежав с каторги, пропал без вести.
Неизвестно, каким путём пошёл бы второй сын, Валерий, если бы не счастливая встреча с механиком по дизелям Иваном Макаровичем Бархатовым. Студента Тихомирова поразила простота и ясность суждений нового знакомого о вещах сложных и явлениях, казавшихся неразрешимыми. Они сблизились настолько, что Валерий Тихомиров получил возможность познакомиться с Владимиром Ильичём Лениным.
Пятнадцатого августа кончилось школьное лето. В земском складе – бойкая торговля учебниками, сумками, ручками, карандашами, школьной бумагой, из которой ученики сами сшивают тетради, – это дешевле.
Маврик тоже готовится к учебному году. У него хороший ранец, а в ранце – книги, пенал, коробка для завтрака, бутылочка для молока. Там же и электрический фонарик, подаренный папой в Перми. А вдруг пригодится фонарик! Его можно показать мальчикам во втором классе. Интересно же им, как горит маленькая электрическая лампочка.
В первый школьный день Маврик встал рано. Поминутно смотрел на часы, чтобы не опоздать. Ждал Санчика – он идёт в первый класс и уже знает все буквы и немножечко читает по складам. В ненастные дни Маврик был его учителем.
На улицах Мильвы ватаги школьников. Им тоже ещё рано в школу, и у них ещё есть время поколотить ребят из соседней школы на Купеческой улице или быть побитыми «купчатами».
